click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Богат не тот, у кого все есть, а тот, кому ничего не нужно.


ОТ А ДО Я

https://lh3.googleusercontent.com/pfTEu53ZEIkYN3ceiWxZ86etJ1GSyMg2MXBDVZ70E4-VjqbldVnQcT8DAsO4hVILoKcW-itBL9YsJPST3CNfR41-_PdVMsvxUmbi0wphDOIAHH6WBZDcpSj_BxVKIfOyIPsYhouDSUqalGLEvRsWsz7KBQugWKMzaIs-7j9oqXMUQluqXsoSZ2nq-mr0w0m0KK1BllrUWpGtbzdwHZ0YSH2zQNOVLDvNggKj9ZVlHwJAWkBq6v3I1nvNJsL7MkPE2jT170nc8LJE0iHDh3JqF-Bytcg4kwpQLUzAXAXZOUbK2YhkeyWqSrOwD8ISSX0s3Xk66azz8K7-C2H6kZoxZFBbAOF3Gg04EaPZgJrEFWFlJWuODB9S96iKaqaICBStmuXUYA4bZR6mgdOvzI30UNbLhvQRBRQBAFlSKL7SBxq-1PwZ9ipLPDL6qkhXjjfhb7qWv479_RSxzBd5J-1czr9CqX1JbmIkDgipz9s9m7WQNknaUGFtNnrsUx4Cnll3k817KNYlbpA-r529vjoRNMHCgffd_sga_dBTMopaD5KUq714yVN6zoZ8PiyZkedRlwMRzyV7Tkjd1pbgKK9LuMiZi5iXuQqDf11lFttw8_avjfkrbzv3GD01QAcZmzqIwI_g5vO-p2f3GC-9QdAyQsVmEsoyb54=w125-h122-no

Грузинская душа американского балета

Когда говорят, что природа отдыхает на детях талантливых людей, это ни в коем случае не о семье выдающегося грузинского композитора, основоположника национальной оперной традиции Мелитона Баланчивадзе, любимого ученика Римского-Корсакова. Оба его сына были выдающимися личностями. Младший, Андрей Баланчивадзе, тоже стал композитором, лауреатом премий, Народным артистом и Героем Социалистического Труда. Но Георгия, старшего сына классика грузинской музыки, ждала мировая слава гениального хореографа ХХ века. Он родился 22 января 1904 года в Санкт-Петербурге. С десяти лет учился в театральном училище при Мариинке, а еще окончил консерваторию. Уже в училище у мальчика проявились способности хореографа. В 1922 году Георгий начинает балетную карьеру сначала в театре, а после в труппе «Молодой балет». В 1924 г. Георгия и других артистов выпустили на гастроли в Германию. Как рассказывал сам Баланчивадзе, они немного просрочили сроки пребывания и им с родины пригрозили, что «будет хуже». Молодые танцоры подумали и… остались работать в труппе «Русский балет С. П. Дягилева». Дягилев сразу поменял имя Георгия на Джордж Баланчин, под которым тот и вошел в историю искусства. Баланчин танцевал и был главным балетмейстером. А после травмы ноги занялся только постановкой балетных спектаклей. За пять лет в «Русском балете» Баланчин осуществил с десяток постановок, в которых проявился его собственный стиль, вызвавший бурю восторгов у публики и критиков. После смерти Дягилева Баланчин обосновался в Датском Королевском балете, а затем в труппе «Русский балет Монте-Карло». А после судьба свела его с бостонским мультимиллионером Линкольном Кирстеном. Тот был настолько одержим балетом, что загорелся идеей создать специфический американский. Он пригласил талантливого и яркого Баланчина переехать за океан. Теперь благодаря им обоим в Америке появилась собственная национальная балетная школа, со своим стилем, имеющая авторитет и свой уникальный репертуар. Здесь Баланчин развил свой балетный язык. Он ставил танцы на музыку Чайковского, Прокофьева, Баха, Моцарта, Равеля, Бизе, конечно же, Стравинского, а Хиндемиту вовсе заказал музыку «The Four Temperaments». Его творческое наследие многочисленно и многогранно – за без малого полвека Баланчин осуществил более 460 различных постановок, от классических балетных спектаклей, одноактных бессюжетных «чистых» балетов, где кроме танцора и его тела не было ничего, ни костюмов, ни декораций, ни спецэффектов, кроме сценического света – только танцевальный образ, до отдельных танцев в оперных спектаклях, в фильмах и даже мюзиклах.


Синдром комбатанта

На самом деле Гайдар никакая не фамилия – по-монгольски это «всадник, скачущий впереди». Так окликал Аркашу Голикова татарский дворник с их улицы в Арзамасе, где прошло детство будущего автора «Голубой чашки». По мнению же его школьного учителя, – тот вспоминал ставшего знаменитым ученика в 30-х годах – псевдоним появился из фамилии, имени и города на французский манер «Голиков АркадиЙ Д’АРзамас», т. е. «Голиков Аркадий из Арзамаса». Но наиболее достоверная версия такова: Гайдар – с украинского «пастух овец». Он родился 22 января 1904 года, а когда началась война с германцами, ему не исполнилось и десяти. Газеты были полны описаниями геройских подвигов русского воинства, и все мальчишки тоже мечтали сражаться. А когда отца забрали в солдаты, Аркаша тоже сбежал из дома, чтобы найти его на фронте. Он ухитрился проехать аж девяносто километров, пока его не задержали и не вернули. Когда грянула революция, на ее огонь устремились, как мотыльки, молодые храбрецы. Началась Гражданская. В бой пошли зрелые и юные, даже подростки. Аркадий был физически крепким и рослым парнем и его в 1918 взяли добровольцем в Красную армию. А после некоторых колебаний, как грамотного, приняли на курсы красных командиров. В четырнадцать с половиной лет Гайдар командовал ротой курсантов. Он воевал с петлюровцами, на Кавказе и на польском фронте. А в неполных семнадцать стал командиром полка ЧОН по борьбе с бандитизмом. Это были страшные времена, когда молодые люди по обе стороны баррикад соревновались в жестокости, заливая мутным первачом страх перед смертью в бою и страдая неврозами при воспоминаниях о крови и бессудных расстрелах безоружных людей. Не миновала такая судьба и юного командира. За чудовищную жестокость против крестьянских повстанцев в Хакасии Аркадия даже на два года исключили из партии. Да, у гражданской войны чудовищный лик! В семидесятых годах прошлого века из камбоджийских мальчишек сверхреволюционные красные кхмеры тоже сделали бессердечных палачей и убийц. В итоге детская психика Аркадия не выдержала – воспоминания о войне и собственных жестокостях преследовали его всю жизнь: «снились люди, убитые мною в детстве». Его мучали тяжелые депрессии, панические страхи – в медицине это называется «синдром комбатанта», и страдают этой болезнью люди, прошедшие войну. И должно пройти немало времени, чтобы войти в норму. Аркадий Голиков в восемнадцать был демобилизован из армии. Юный герой поначалу очутился на бирже труда, пока не нашел место редактора в газете. Потребовалась его немалая воля, чтобы найти свое место в жизни. Аркадию в этом повезло. Он любил рассказывать приятелям потрясающе интересные и увлекательные истории о своей военной юности. И делал это так артистично и занимательно, растягивая рассказы на несколько вечеров, что многие друзья-слушатели советовали ему начать записывать их на бумагу. Аркадий отшучивался, но однажды собрался и написал подряд несколько рассказов. И отнес рукопись в издательство, а там их с восторгом приняли к печати. Так на свете появился гениальный детский писатель Гайдар. «Школа», «РВС», «Военная тайна», «Голубая чашка», «Чук и Гек», «Судьба барабанщика» и, конечно же, «Тимур и его команда» – эти шедевры были опубликованы в тридцатых годах. Гайдар стал необычайно популярен. Его полюбили читатели, его много издавали, а книги экранизировали. И хотя он нашел свое искупление в литературном труде – в древности люди с такими грехами и кровью на руках заточали себя в монастырь – синдром комбатанта давал о себе знать. Случалось, что запивал. В шумных хмельных компаниях он сидел в сторонке, раскачивался на стуле и приговаривал, грозя неизвестно кому длинным пальцем: «Гайдар, он все знает! Гайдар все видит!» Наверное, так и не было покоя его душе. А когда началась Великая Отечественная, тридцатисемилетний писатель пришел добровольцем в военкомат, но не прошел медкомиссию. Тогда Гайдар отправился на фронт военным корреспондентом. И в первую же военную осень погиб, прикрывая отступление выходящего из окружения отряда, куда был откомандирован как журналист. Его тайно схоронил путевой обходчик, скрыв от немцев могилу. Гайдар прожил две жизни – молодого жестокого и кровавого воина и писателя-гуманиста, писавшего бесконечно добрые книжки для детей. Но некоторые моменты в них вызывают оторопь – «А жизнь, товарищи, была совсем хорошая!» Ага, ну как же… 36-й на дворе, всего год до начала Большого террора.


Перепрыгнувший через поколение

Художникам-новаторам во все времена приходилось нелегко, а особенно сложно было в позапрошлом веке, когда живописные школы появлялись, как грибы после дождя. Критики бесчинствовали – по словам Анри Перрюшо, о Делакруа говорили, что он пишет «пьяной метлой», лучшие картины Коро пылились на чердаке, бедствовал Домье, а уж как злословили о Курбе или об Эдуаре Мане, вообще выходит за рамки приличий. Несладко приходилось и ныне любимым импрессионистам, они выставлялись в Салонах Отверженных. Почти все ставшие знаменитыми не получали от современников признания. Ведь они «перепрыгнули через поколение». А теперь, представьте, что ощущали те, кто прыгнул дальше «прыгнувших»! Таким далеко заглянувшим в будущее искусства был гениальный Поль Сезанн – затворник из Прованса, как его называли. Начинал он с импрессионистами и почти вдруг оказался среди тех, кто идет следом – постимпрессионистов. В конце ХIХ века он говорил молодому художнику: «Быть может, я появился на свет слишком рано. Я художник вашего поколения больше, чем своего…». Он родился 180 лет назад 19 января 1839 года в Экс-ан-Провансе, в состоятельной семье. Учился в школе Бурбон вместе с Виктором Гюго, а дальнейшую учебу в университете Экса, впрочем, забросил, чтобы рисовать. Семья была не в восторге от его выбора, но продолжала его финансово обеспечивать. Периодически он из своего Прованса наведывался в Париж, где общался с единомышленниками. Он быстро освоил приемы импрессионистов и несколько раз выставлялся с ними, став таким образом в числе основателей движения. Но ему было тесно в их рамках, и Сезанн начал поиск своего стиля. Ему помогал уроками мастерства Писарро, оценивший его талант. Вершиной мастерства художника стали картины «Букет цветов в голубой вазе», «Пьеро и Арлекин» и «Фрукты». Но Сезанн был человеком нелюдимым, нервным. Он редко покидал Экс, где прожил всю жизнь и рисовал спонтанные картины, не зная с утра, что именно он сегодня будет изображать. Но, как считают эксперты живописи, среди импрессионистов и постимпрессионистов был только один воистину гениальный мастер – он. Хороший друг Сезанна – добрейший Клод Моне, скупил несколько его работ и повесил в своей мастерской, чтобы «постоянно видеть перед глазами совершенство».


Азбука Брайля

Непросто на свете жить людям с ограниченными возможностями. В нынешнее время у них появилась надежда на технический прогресс и правильное отношение к ним «полноценного» Человечества. Действительно, мы ждем от науки и техники прорыва и возвращения этих людей к нормальной жизни. Но так было не всегда. Долгие века такие люди были обречены быть изгоями. И если глухота позволяла трудиться, то слепота обрекала человека на «жизнь во тьме». Пока в ХIХ веке не появился талантливый человек по имени Луи Брайль. Потерявший в детстве способность видеть из-за несчастного случая, он с помощью семьи выучился грамоте, научился пользоваться примитивной азбукой пальцев и обучился игре на органе. Но впоследствии он посвятил жизнь созданию тактильной азбуки для слепых, где буквы и знаки препинания изображались выпуклыми точками – их освоить было нетрудно. Его азбукой пользуются и поныне, есть надписи в аптеках, магазинах и даже в лифтах. В начале января исполняется 210 лет со дня рождения этого благородного человека.



Роб АВАДЯЕВ


 
Четверг, 02. Апреля 2020