click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Наука — это организованные знания, мудрость — это организованная жизнь.  Иммануил Кант

Знай наших!

ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ЛЮБВИ, или МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ

https://i.imgur.com/N1UjeQc.jpg

Это было 24 июня 2021 года, в Шекветили, ровно в час ночи.  
Пришло время прощаться с преподавателями и студентами ГИТИСа – они уезжали первыми. У автобуса собрались все-все участники Международной Летней театральной школы – студенты, молодые артисты, педагоги, кураторы, почетные гости из Грузии, Казахстана, Украины.
Забыть эту картину невозможно: все обнимались, плакали, желали друг другу всего, что только могут пожелать друзья, обещали все, что только могут обещать любящие люди... И не кончались объятья, и дольше века длились эти минуты прощанья – светлого и горького.
Автобус тронулся с места. «Грузия, мы обязательно вернемся!» – кричали москвичи, и высовывались в окна по пояс, и махали, и махали, и махали нам, утиравшим слезы.
И не было, и быть не могло между нами никаких барьеров и преград. Наш небольшой, но дружный «оркестрик надежды» играл «под управлением любви». Только любви.
Честное слово, ради этих неповторимых минут стоило приложить любые усилия.

***
За несколько лет Летняя театральная школа в Шекветили прочно завоевала доброе имя и серьезную профессиональную репутацию. Неудивительно, что попасть в нее стремятся очень многие студенты русских отделений театральных вузов и молодые артисты русских театров зарубежья. В этом году ожидалось участие 11 стран. Но международный формат Школы до последнего момента висел, как говорится, на волоске. Казалось, все препятствовало планам: пандемия, неустойчивый график авиарейсов, жесткие правила многократного тестирования на ковид, строгие регуляции… Дело  уже шло к тому, чтобы провести Школу – по примеру прошлого года – в масштабах Грузии.  
И тут волшебной палочкой взмахнул ректор ГИТИСа Григорий Заславский.
Надо сказать, что Григорий Анатольевич – наш давний соратник, и он по достоинству оценил значение Летней школы еще два года назад, лично побывав в Шекветили со своими преподавателями и студентами. Он откликнулся на проект статьей, уже тогда четко сформулировав главные приоритеты и направления Школы, которым, если говорить со всей строгостью, она следовала, следует и будет следовать.
«То, что здесь происходит – это просто фантастика, – писал Григорий Заславский. – Самое главное в Летней театральной школе Шекветили – то, что здесь устанавливаются человеческие и творческие отношения между людьми разных стран, которые в другой бы ситуации, кроме как в Грузии, к сожалению, нигде бы и никогда бы не встретились. Педагоги ГИТИСа учили и рассказывали, а молодые люди с утра до вечера делали этюды, заучивали стихи... Особенно приятно, что эта Летняя школа в Шекветили, состоявшаяся во многом благодаря буйному темпераменту и неисчерпаемому энтузиазму директора тбилисского Русского театра имени Грибоедова Николая Свентицкого, стала торжеством русской театральной школы в самом широком смысле. Конечно, искусство в целом и театр в частности — не панацея от всех проблем, но довольно эффективный инструмент народной дипломатии. Напомню, в то время, как в Тбилиси люди на улицах кричали антироссийские лозунги, мы в Шекветили по вечерам все вместе учились готовить хинкали, а на следующий день – украинский борщ. Студенты из Гарварда жарили настоящий грузинский шашлык. Азербайджанцы танцевали армянские танцы, а армяне пели азербайджанские народные песни. А после концерта, который студенты факультета музыкального театра ГИТИСа устроили в ночь на 22 июня – к очередной годовщине начала Великой Отечественной войны, все обнимались и вытирали слезы, понимая, что дороже мира на Земле нет ничего. Оставаясь патриотами своих стран, молодые люди разрушали все выдуманные и навязанные барьеры между государствами и народами».
Таким же торжеством (простите за пафос) интернационализма и взаимного понимания, и любви стала и нынешняя Школа.
ГИТИС выступил соорганизатором проекта, и в Шекветили прибыла солидная московская «сборная» в составе самого ректора, помощника ректора по международным проектам Ирины Жуковой, педагогов по сценической речи Ирины Автушенко и Ларисы Кайдаловой, преподавателя сценического движения Роберта Елкибаева и десяти студентов. Совместными усилиями удалось добиться поддержки участия в Школе группы студентов Киевского национального университета театра, кино и телевидения имени И.К. Карпенко-Карого (группу возглавил руководитель литературно-драматургической части Национального театра русской драмы им. Леси Украинки, заслуженный деятель искусств Украины Борис Курицын) и студентов Казахского национального университета искусств.
А дальше – больше. В Школе согласились участвовать Ирина Хилкова, заместитель директора Государственного Молодежного театра Узбекистана, Ника Никвашвили, знаменитый композитор и пианист, Наталия Метревели, художественный руководитель ансамбля народного танца «Марула», обладатель почетного звания «Попечитель грузинской культуры».
Наконец, как в сказке, на приглашение «Русского клуба» приехать в качестве почетных гостей ответили согласием легендарные поэты Юрий Ряшенцев и Юлий Ким.
И вот, несмотря на объективные сложности и преграды, все случилось и получилось. Правда, в меньшем, чем задумывалось, масштабе – но все-таки! Наверное, сама небесная канцелярия вмешалась в эту историю, а ее полпредами стали Международный культурно-просветительский Союз «Русский клуб» и ГИТИС, осуществившие проект при поддержке Фонда «Карту», Фонда «Русский мир», Россотрудничества, Грузино-Российского общественного центра имени Е.М. Примакова и ПАО «ВТБ Банк».

***
В названии школы этого года акцент был на «Театре, поэзии, музыке», и все эти три составляющие были представлены во всем своем великолепии.
Все было запланировано заранее и тем не менее происходило как в первый раз – настолько важными были события, а эмоции – яркими.
20 занятий по сценречи, 10 – по сцендвижению, 10 – по грузинскому танцу, 10 – по вокалу (и каждое – по два  академических часа), дополнительные занятия по сценречи с отдельными учащимися, 6 лекций и мастер-классов, юбилейный вечер, творческая встреча, вечер поэзии, поездка в детский дом, мероприятия к 80-летию начала ВОВ, поэтическое представление, кинопоказы, итоговый концерт, церемония награждения… Кажется, вместить все перечисленное в 10 дней было просто невозможно. Но программа была реализована полностью – от первой до последней буквы. К тому же студенты нашли время и для того, чтобы познакомиться и подружиться, общаться, петь, читать стихи и – просто бродить по морскому берегу...
Не верится, правда?
Так давайте расскажем обо всем по порядку.

***
14 июня VI Международная Летняя театральная школа в Грузии «Шекветили-2021. Театр, поэзия, музыка» начала свою работу.
На церемонии открытия участников и гостей из четырех стран приветствовал Николай Свентицкий, руководитель проекта, директор Тбилисского государственного академического русского драматического театра им. А.С. Грибоедова, президент Союза «Русский клуб», председатель правления Ассоциации деятелей русских театров зарубежья.
«Занятия – это, без сомнения, очень важно, – особо подчеркнул Николай Николаевич. – Но самое главное условие для того, чтобы наша Школа была успешной, работа – плодотворной, а общение – радостным, – это любовь. Любите друга друга!»
Затем, в память об одном из самых популярных и любимых актеров не только в Грузии, но и за ее пределами, Народном артисте Грузии Кахи Кавсадзе, был показан фильм, полный именно любви. Любви и нежности, печали и грусти, страсти и веры – «А есть ли там театр?» режиссера Наны Джанелидзе (премия «Ника»-2012 «за лучший зарубежный фильм»). Это пронзительный монолог великого артиста о своей жизни и о судьбе своей страны – страны, которой больше нет...
По окончании первого вечера участники получили в подарок новые издания из знаменитой серии «Русского клуба» «Русские в Грузии», посвященные выдающимся театральным деятелям, чей жизненный путь так или иначе был связан с Грузией.

***
Начиная с 15 июня, участники Школы приступили к занятиям. Занимались интенсивно и напряженно – график был очень плотным и насыщенным.
Вот как отзывались о проекте сами педагоги.
Ирина Автушенко, доцент кафедры сценической речи ГИТИС, профессор кафедры сценической речи актерского факультета ВГИК: «Значение Школы, думаю, очень велико. И прежде всего потому, что здесь молодые люди, которые в силу разных обстоятельств оказались разделенными, получают возможность общаться. Мы, в частности, педагоги по речи, раньше очень тесно общались со своими коллегами, встречались на общих лабораториях, которые проходили по всему Советскому Союзу, и в Грузии тоже. Мы выросли в едином культурном пространстве. А потом – раз! – и этого не стало. Сейчас молодые люди лишены того счастья, которые в свое время выпало нам. Они мало знают культуру друг друга, растут либо в своих узких рамках, либо ориентированы на Америку и Европу. А то богатство, которое мы имели, остается для них непостижимым. И я рада, что наши участники легко входят в контакт – как будто и не было этих границ. И слава богу, что они все-таки сохранили тот единый язык, на котором могут общаться. А главное, что их объединяет и будет объединять, – это культурное пространство, где нет никаких границ. И не должно быть».
Роберт Елкибаев, преподаватель по сценическому движению и фехтованию кафедры сценической пластики ГИТИСа, преподаватель пластических дисциплин во ВГИКе: «Если говорить конкретно о моих занятиях, то здесь работается по-другому, и отдача у ребят – другая. Есть какая-то особая внутренняя наполненность. Нет усталости. Освоить весь предмет сценического движения за 10 дней, конечно, невозможно. Но мы освоим самые важные элементы, которые очень помогут артисту в дальнейшем. Самое главное – ребятам интересно, они пробуют, работают, учатся. А ведь для артиста самое ценное упражнение – это то, которое не получается. И поэтому я стараюсь давать максимум упражнений. Но хочу подчеркнуть, что, по-моему, самое главное в этой Школе, самое дорогое – это то, что ребята из четырех стран нашли общий язык. Они общаются, занимаются, поют, танцуют. Если ограничиваться только профессией, от нее можно устать. Надо общаться!»
Ника Никвашвили, композитор, пианист, музыкальный продюсер: «Я восхищен Школой. Огромное спасибо организаторам, всем, кто участвует в этом проекте – конечно, под предводительством Николая Свентицкого. «Русский клуб» делает совершенно невероятное дело. За эти дни я получил громадное удовольствие. Работать с молодыми людьми, которые собрались в этой Школе – это поистине незабываемое впечатление. Они воспитаны, культурны, влюблены в свою профессию, внимательно слушают, старательно учатся, чтобы узнать и освоить что-то новое. Это очень важно, и я безмерно счастлив, что стал участником такого проекта и внес в это большое дело и свой вклад».

***
Вечером 15 июня мы вспоминали Резо Габриадзе и смотрели картину «Знаешь, мама, где я был?», снятую Леваном Габриадзе по мотивам детских воспоминаний и рисунков своего отца.
Когда-то вместе с Андреем Битовым Габриадзе придумал изумительную книжку «Пушкин-бабочка». И ушел в день рождения своего любимого поэта (может быть, Александр Сергеевич позвал его отметить свое 222-летие?).
А мы потеряли Габриадзе-цицинателу. Он был именно «цицинателой» (от слова «натели» – «светлый») – светлячком, озарявшим своим ясным небесным сиянием всех нас и всю нашу жизнь – такую грустную и такую – благодаря Габриадзе – прекрасную...
«29 июня мы собирались поздравить батони Резо с юбилеем, – рассказал Николай Свентицкий, – мечтали, чтобы он открыл июньский номер журнала «Русский клуб» со своей фотографией на обложке и прекрасной статьей Марины Дмитревской, ему посвященной. По горькому стечению обстоятельств, Резо Леванович ушел в тот самый день, когда мы отправили журнал в печать… Габриадзе внес громадный вклад не только в грузинскую – в мировую культуру. И не уставал популяризировать и прославлять свою родину – все его творения созданы с грузинской интонацией, грузинским акцентом, грузинским обаянием. Грузию любят еще и за то, что она подарила миру Резо Габриадзе. Как нам теперь жить без него? Не знаю… Но сегодня, уверяю, те из вас, кто впервые посмотрит чудесную картину «Знаешь, мама, где я был?», задохнутся от счастья и светлой печали. Такое счастье и такую светлую печаль мог дарить только он – великий сказочник Резо Габриадзе».
«Помню, в свое время я услышал от Михаила Левитина фразу, которая меня покоробила, показалась бестактной и безвкусной – «Петр Фоменко меня очень подвел, потому что умер», – вспоминал Григорий Заславский. – Но вот прошло время, и сейчас, когда ушел Резо Габриадзе, я осознал, что гениальные люди, действительно, очень подводят всех нас, уходя навсегда… Сколько бы раз в Москву не привозили «Сталинград», я снова и снова шел смотреть этот великий спектакль. Он абсолютно гениален – начиная с самой первой сцены, которая осталась неизменной и во второй редакции спектакля. Помните? Смахивают песок с разных предметов, и показываются красная звезда и немецкий крест…».
По окончании просмотра гости и участники Школы получили в подарок тот самый июньский номер журнала, которым мы так хотели порадовать Резо Габриадзе…

***
16 июня исполнилось 90 лет Юрию Ряшенцеву, почетному гостю Школы, выдающемуся поэту, переводчику, прозаику, драматургу, лауреату многих литературных премий.
Нам повезло – свой юбилей Мастер отметил в Грузии, на берегу Черного моря, в рамках Международной Летней театральной школы «Шекветили-2021» – в кругу своих читателей и почитателей.
Знаете, если и есть в нашем безумно-безумном-безумном мире люди, которые могут в одном месте в одно время объединить в любви и радости людей разных возрастов, национальностей, верований, происхождения, характера, привычек и вкусов, то Юрий Ряшенцев, несомненно, из их числа.
И было нам счастье – наблюдать этот процесс воочию, вживую и даже принимать в нем участие.
Получилось всем торжествам торжество! Все было чудесным: вечер – светлым, настроение – прекрасным, атмосфера – упоительной! И, конечно, полный юбилейный набор: красная ковровая дорожка, «многоэтажный» грузинский стол, поздравления, тосты, воспоминания, подарки (в том числе – именной коньяк особого розлива от компании «Sarajishvili» и белая бурка от компании «Red-co»), стихотворения юбиляра, песни на его стихи, танцы («танцуют все» – как раз про этот вечер, достаточно сказать, что зажигательный рок-н-ролл выдали Николай Свентицкий и Галина Полиди, и даже Глава секции интересов РФ Дмитрий Трофимов в паре с актрисой Софией Ломджария) и, конечно, торт и фейерверк!
На вечере была презентована новая, 47-я, книга из знаменитой серии «Русского клуба» «Русские в Грузии». Ее героем и автором стал сам Юрий Ряшенцев. В заголовок вынесены слова, которым Юрий Евгеньевич начинает свой рассказ о Грузии: «Грузия была нашим праздником». На ее страницах – прекрасные стихотворения, необыкновенные истории, знакомые имена тех людей, с которыми Юрия Ряшенцева сводила судьба, – Верико Анджапаридзе, Петре Багратиони, Ладо Гудиашвили, Ираклий Абашидзе, Иосиф Нонешвили, Джансуг Чарквиани, Александр Цыбулевский, Булат Окуджава, Илья Дадашидзе, Буба Кикабидзе, Нани Брегвадзе…
И, конечно, отдельное огромное спасибо за сценарий вечера и его музыкальное оформление актрисе Грибоедовского театра Нине Калатозишвили.
Надо сказать, что в юбилейные дни на адрес «Русского клуба» пришло множество поздравлений, предназначенных любимому поэту. У нас нет возможности процитировать все, но – хотя бы несколько.
«Бесценного Юрия нашего Евгеньича – с днем рожденья, могучим праздником для всех, кто неосторожно пишет стихи на Руси. Какой пример простоты-доступности-легкости и дружбы с удачей вы подали нам. Любили и любим, равнялись и равняемся как умеем – на вас, дорогой наш Юра. Мы немало радовались на своем веку, стихи дают эту возможность. Сегодня это трудновато. Но следует. Обнимаю с любовью обеими руками. Прекрасных вам дней в теплейшей Грузии. Вероника Долина». «С вершины далеко видно. И радостно сознавать, что, покорив 90-летие, Юрий Евгеньевич Ряшенцев умножил юношескую зоркость огромным опытом, а его мудрость по-прежнему неразлучна с молодостью. Подтверждение? Оно – как и должно быть у истинного поэта – в стихах, обширной подборкой представленных в апрельском номере журнала «Знамя» за этот год. И знаю: собирается уже и новая подборка. И готовится очередная книга. И пишутся новые вдохновенные строки. И покорится, значит, нашему дорогому юбиляру еще не одна вершина. Многая вам лета, Поэт! Сергей Чупринин». «Зарифмую с гением / Юрия Евгеньича! / Рифмоповелителя! / Моего учителя! / Я – из Ваших саженцев. / С Юбилеем, Ряшенцев! Елена Исаева». И далее, и далее, и далее...

***
В рамках кинопрограммы Школы участникам были представлены несколько легендарных грузинских картин: «Покаяние», «Голубые горы, или Неправдоподобная история», короткометражные фильмы по сценариям Резо Габриадзе.
18 июня участники посмотрели фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние», снятый еще до начала перестройки, в 1984 году. Он вышел на экраны в январе 1987 года и сразу же стал знаковым не только для отечественного, но и для мирового кинематографа. Напомним о некоторых премиях и призах, полученных этой картиной: в 1987 году на Всесоюзном кинофестивале – Главный приз; в 1987 году на Каннском кинофестивале – Гран-при (Большой приз), специальный приз Международной федерации кинопрессы, приз экуменического жюри;  в 1987 году – кинопремия «Ника» в шести номинациях: «Лучший игровой фильм», «Лучшая режиссерская работа» (Тенгиз Абуладзе), «Лучшая сценарная работа» (Нина Джанелидзе, Тенгиз Абуладзе и Реваз Квеселава), «Лучшая операторская работа» (Михаил Агранович), «Лучшая работа художника» (Георгий Микеладзе) и «Лучшая мужская роль» (Автандил Махарадзе); в 1987 году на МКФ в Чикаго – Специальный приз; в 1988 году – Приз критики лучшему зарубежному фильму года в Польше.
О картине и ее создателе зрителям рассказали актер Грибоедовского театра Иванэ Курасбедиани и руководитель литературной части Национального театра имени Леси Украинки Борис Курицын. Кстати, кинопоказы вошли в программу Школы именно по его инициативе – Борис Александрович не без оснований полагает, что молодежь слабо знакома знакома с лучшими фильмами советского кино, в частности, снятыми на киностудии «Грузия-фильм».
Фильм Народного артиста СССР Эльдара Шенгелая «Голубые горы, или Неправдоподобная история», показанный 19 июня, был снят в 1984 году по мотивам рассказа Резо Чейшвили. В том же году картина получила Главный приз на XVII Всесоюзном кинофестивале в Киеве, а в 1985-м была удостоена Государственной премии СССР. Показ предварили своими выступлениями Борис Курицын и завлит театра им. Грибоедова Нина Шадури.
Киновечер 21 июня мы посвятили знаменитым грузинским короткометражным фильмам, которые давно вошли в историю кино и сознание зрителя именно под таким названием – «грузинские короткометражки». Речь идет, в первую очередь, о цикле картин по сценариям Резо Габриадзе о веселых приключениях трех дорожных мастеров в исполнении знаменитых артистов – Кахи Кавсадзе, Баадура Цуладзе и Гиви Берикашвили. Музыку ко всему циклу написал выдающийся композитор и дирижер Джансуг Кахидзе.
Для показа были выбраны картины «Пари», «Бабочка» и «Кувшин». А открылся вечер чудесной короткометражной картиной Михаила Кобахидзе «Свадьба». Это была дипломная работа выпускника ВГИКа, ученика Народного артиста СССР Сергея Герасимова, которая сразу получила первую премию на Международном кинофестивале в Оберхаузене. Главную роль в фильме сыграл Гоги Кавтарадзе, а для Баадура Цуладзе эпизод в «Свадьбе» стал успешным дебютом в кино.

***
17 июня организаторы назвали «Днем добра».
В этот день участники Школы, артисты Грибоедовского театра и Глава Секции интересов РФ при Посольстве Швейцарии в Грузии Дмитрий Трофимов посетили Детский центр города Поти.
Гости вручили воспитанникам центра подарки: велосипеды, настольные игры, одежду. А еще – изумительный торт, испеченный специально для этого случая.
Добавим, что театр им. А.С. Грибоедова взял шефство над Потийским Детским центром 17 лет назад, и с тех пор неизменно его поддерживает.

***
19 июня можно было бы назвать днем, когда сбываются мечты – участники и гости Школы присутствовали на творческой встрече с Юлием Кимом. Какой была встреча?  Потрясающей! Каков был сам Юлий Черсанович? Обаятельным, умным, ироничным, заразительным! Эпитетам несть числа, но их все равно недостаточно, чтобы передать ту великую радость, которую он нам подарил.
Ким начал выступление с «Виноградной косточки» и двух своих посвящений Булату Окуджаве. Так вот – строчки из песни к 70-летию Булата Шалвовича мы с полным на то основанием адресуем самому Киму:
«Они его приветствуют в восторженном порыве,
И песня его славная вскипает как волна».
Свидетельствуем – все так и было: и приветствия, и восторг, и порыв, и славные песни. А наша любовь (несомненно, благородная) вскипала, как волна. Светлая черноморская волна, взволнованно и нежно бьющая в шекветильский берег. А может, это бились наши сердца – взволнованно и нежно?

***
22 июня мы отмечали 80-летие начала Великой Отечественной войны...
Из Грузии в первые же две недели после начала войны на фронт ушло около 100 тысяч человек (из них несколько тысяч женщин). К весне 1942 года было мобилизовано более 350 тысяч. Призыв не прекращался и в дальнейшем. Всего в войне участвовало около 700 тысяч человек из Грузии. Домой не вернулся каждый второй из призванных.
Грузины участвовали во всех значимых сражениях – в битвах под Москвой, в обороне Ленинграда, в сражении за Сталинград и на Курской дуге. На фронте сражались девять грузинских дивизий. На территории республики были сформированы 12 альпинистских отрядов и 79 истребительных батальонов. Тысячи уроженцев Грузии боролись в партизанских отрядах.
За боевые подвиги 137 грузинских воинов были удостоены звания Героя Советского Союза, свыше 240 тысяч – награждены орденами и медалями.
На фронтах Великой Отечественной погибло 5 756 000 русских, 1 377 400 украинцев, 125 500 казахов...
Во время войны Грузия стала тылом Закавказского фронта и Черноморского флота, переместившегося в конце 1941 года в порты Батуми и Поти. Грузия стояла за спинами солдат и моряков, отразивших немецкое наступление на Кавказе.
В 1979 году, в память о подвиге потийских моряков, в Поти был открыт Мемориал Славы (скульптор – Элгуджа Амашукели).
В День памяти и скорби участники Международной Летней театральной школы «Шекветили-2021» из Грузии, Казахстана, России и Украины возложили цветы к монументу.
Вечером того же дня артисты Грибоедовского театра представили музыкально-поэтическую композицию «22 июня». Режиссером, автором композиции и музыкального оформления выступила Ирина Мегвинетухуцеси, ведущая актриса театра, лауреат премии им. К. Марджанишвили. В основу этого небольшого спектакля легли военные дневники Михаила Туманишвили, режиссера, педагога, Народного артиста СССР. Тогда, 22 июня 1941 года, ему, выпускнику школы младших командиров связи, было 20 лет... Прозвучали стихотворения Константина Симонова, Юлии Друниной, Булата Окуджавы, Семена Гудзенко, Александра Межирова и других выдающихся поэтов. В представлении приняли участие артисты театра Нина Нинидзе, Нина Кикачеишвили, София Ломджария, Мераб Кусикашвили, Владимир Новосардов, выпускник Театрального института им. Б. Щукина Бека Медзмариашвили и учащаяся театральной студии Лиза Кикачеишвили.
Напомним, год назад, в рамках V Летней школы в Шекветили, Ирина Мегвинетухуцеси поставила спектакль, приуроченный к 75-летию Великой Победы, и мы, его зрители, до сих пор помним это пронзительное представление, которое предварила страстным выступлением Народная артистка Грузии, Народная артистка России Ариадна Шенгелая.
Спектакль «22 июня», тонкий и трогательный, тоже запомнится надолго.

***
Вечером 23 июня VI Международная Летняя театральная школа «Шекветили-2021» завершилась итоговым концертом – участники продемонстрировали навыки, приобретенные за 10 дней упорных занятий по вокалу, танцам, сценической речи, сценическому движению, художественному чтению. Это было поистине умопомрачительное зрелище – невероятные пластические этюды сменялись сложнейшими упражнениями для дыхания и голоса, танго – грузинским танцем, а под занавес студенты из Казахстана, России и Украины спели (на грузинском и русском языках) знаменитые песни «Тбилисо» и «Арго». Им аккомпанировал педагог по вокалу Ника Никвашвили.
Затем участникам Школы были вручены сертификаты, педагогам и почетным гостям – благодарственные дипломы. Надо было видеть, какими овациями ученики приветствовали награждение своих учителей! Нику Никвашвили они сжали в объятиях, окружив плотным кольцом, и еще раз спели – специально для мастера! – куплет из «Тбилисо» на грузинском, а Роберта Елкибаева принялись качать и подбрасывали в воздух не меньше минуты!
Особо отметим, что те участники из Грузии и Украины, которые уже являются дипломированными актерами, получили «Удостоверение о повышении квалификации» ГИТИСа, свидетельствующее о том, что актер прошел программу «Совершенствование профессиональных навыков актера. Сценическая речь. Сценическое движение. В объеме 32 часа». Номерные удостоверения подписал ректор Григорий Заславский.

***
Под занавес предоставим слово самим участникам – пусть они сами расскажут, чем стала для них Международная Летняя театральная школа в Шекветили.
Никита Шевцов, ГИТИС: «Невероятно дружелюбная гостеприимная Грузия! Каждый день чуть не плачу от радости… Как хорошо, что мы все – грузины, русские, украинцы, казахи – собрались вместе и делаем общее дело. И просто дружим. От этого такое тепло на сердце разливается, что не передать словами».
Кирилл Митрофанов, ГИТИС: «Впечатления замечательные! Достаточно посмотреть вокруг: с одной стороны – море, с другой – горы, а там – лес. Прекраснейшее место! И все так радушно к нам относятся. Невероятная атмосфера беспечного и приятного времяпрепровождения, но при этом – с целью, с работой, с занятиями, с мероприятиями и вечерами. И столько всего хорошего происходит каждый день! Здесь интернациональное общение – за одним столом сидят люди из четырех разных стран, ты общаешься и понимаешь, что все мы – несмотря на какие-то поверхностные отличия – очень похожи. Не знаю, что здесь может быть негативного! Разве что – недосып».
Никита Подлесний, выпускник Киевского национального университета театра, кино и телевидения имени И.К. Карпенко-Карого: «Здесь мы можем повысить уровень мастерства, занимаемся с большими профессионалами, обретаем новые знания. «Делай, учись, работай!» – таков подход наших педагогов, которые должны вместить очень много в очень короткие сроки, и все сводится к нашему трудолюбию, на самом деле. А еще я получаю здесь удивительную возможность творческого общения, живость эмоций и разговоров – это машина, которая уже пошла, и ее не остановить. У всех такая классная теплая энергетика! Здесь собрались люди с активной позицией – вот что особенно важно. Мы размышляем о том, что будет, и осознаем, что мы – единомышленники. Это очень ценно, ведь мы – будущее театра».
Сая Бекбосынова (Казахстан): «Я могу сказать только одно: спасибо, большое спасибо! За тренинги, которые проводили педагоги высочайшего уровня. За дружескую атмосферу. За теплое человеческое общение. Мне бы очень хотелось приехать в Летнюю театральную школу «Шекветили» еще раз. Надеюсь на это. Спасибо, удачи всем!»
Аполлон Кублашвили, актер театра им. А.С. Грибоедова: «Во-первых, здесь настоящий рай для духовного развития. Кроме того, это мощная практика для актеров. Ведущие специалисты театральных дисциплин безвозмездно, но с полной самоотдачей, отдают свои опыт и знания студентам и молодым артистам. Занятия в Школе длятся всего 10 дней, но это 10 дней такой плотности и интенсивности, что учащиеся, можно сказать, проходят программу почти целого семестра. А еще здесь рождаются и крепнут личные взаимоотношения между артистами из разных театров, городов, стран. И это очень важно – наша Школа открывает те двери, которые закрывают политики».

***
Ну, вот и все.
Спасибо всем, кто учился, всем, кто учил, всем, кто помогал!
«Русский клуб» благодарит за поддержку ГИТИС, Международный Благотворительный Фонд «Карту», Фонд «Русский мир», Россотрудничество, Грузино-Российский общественный центр имени Е.М. Примакова и ПАО «ВТБ Банк».
Спасибо сотрудникам отеля «Mirage» – за тепло и внимание.
До будущего лета – место встречи изменить нельзя!


Нина ШАДУРИ

 
ФЕЙЕРВЕРК В «БАЛТИЙСКОМ ДОМЕ»

https://i.imgur.com/4jwqlX7.jpg

Гоголиада театра Грибоедова пополнилась еще одним спектаклем – «Записки сумасшедшего». Поставщик – Гоги Маргвелашвили. В роли Поприщина выступил Валерий Харютченко. В мае новая работа грибоедовцев с успехом была представлена на XXIII международном театральном фестивале стран СНГ и Балтии «Встречи в России».
Оформление спектакля, предложенное художником Мирианом Швелидзе, минималистично. Сцена представляет собой двухъярусную площадку, с правой и левой стороны которой расставлены стулья. Часть зрителей будет наблюдать за происходящим непосредственно со сцены, на которой находится столик с необходимым для спектакля реквизитом, офисное кресло на колесиках, вешалка с одеждой, микрофон на стойке, велосипед, накрытый тканью, в центре авансцены – небольшой черный вращающийся диск. Несколько ступеней ведут на верхнюю площадку, где расположена стена, офактуренная перфорированной сеткой. По всему периметру второго яруса стоят черные ширмы. Сцена покрыта половиком темно-бордового цвета.
…Словно выстрел, тишину прорезает резкий звук захлопнувшейся железной двери. Высокая властная женщина и мужчина, видимо, служащий охранного ведомства, выводят на сцену человека в черной маске на глазах. Над ним осуществляется некий эксперимент по принудительной заботе. Оставаясь в маске, осторожно спустившись по лестнице, он становится на диск. Женщина, как некий гончар, лепящий из глины фигуру человека, вращает его, а затем, усадив в кресло, откатывает в глубину сцены. Опускает маску с глаз «подопечного» и закрывает ею рот. Надзиратель зорко следит за происходящим. А его напарница, продолжая свою странную психотерапию, рывком подносит к прикрытому маской рту пациента микрофон. Тот так же резко отталкивает его. «Сестра милосердия», которая то ли лечит, то ли калечит, что-то шепчет пациенту – видимо, рекомендует подчиниться правилам.
Человек приветствует публику поклонами. Затем, сняв маску, кланяется небесам. Никто не ведает, что это было, – сон или явь титулярного советника Поприщина? Тем более, что строгая женщина по ходу действия будет представлять его домработницу Мавру, а надзиратель – лакея.
Главный вопрос, который возникает на спектакле театра Грибоедова «Записки сумасшедшего», поставленном по произведению Николая Гоголя, вполне закономерен: а безумен ли Поприщин? При всей неадекватности его слов и поступков? По мнению французского философа и теоретика культуры Мишеля Фуко, в романтической и постромантической традиции «нелепые образы безумия на самом деле являются элементами некоего труднодостижимого, скрытого от всех, эзотерического знания», а романтические безумцы воплощают таинственный, «высокий» аспект восприятия мира.
Новый ракурс понимания сумасшествия появился гораздо позднее. Безумие – не просто «болезнь», как утверждает современный исследователь творчества Гоголя Сергей Анатольевич Шульц, а некая сущностно-антропологическая, философская категория, без которой невозможен разговор о «разуме», «смысле» и т.д. и которая существует для писателя в аспекте слова. Николай Васильевич показывает сумасшествие Поприщина не как клинический случай, а как экзистенциальную проблему – проблему личности и ее самоценности. Такая трактовка феномена безумия стала со второй половины прошлого столетия составной частью европейской философии и психологии.
В спектакле «Записки сумасшедшего» прочитывается вышесказанное: через поток сознания Поприщина открывается не только бездна человеческого духа, но и сложная, трагическая картина мира, стоящего на грани катастрофы. А гоголевский персонаж берет на себя, как ему мнится, трудную миссию спасителя человечества, оказавшегося на краю пропасти. У Поприщина – как и у самого Гоголя – проявляется однажды дар предвидения, в какой-то момент ему становятся понятны и видимы вещи, скрытые для большинства людей. Что это, безумие? Или эзотерика – то есть глубочайшая трансформация сознания, изменение и расширение восприятия, способностей, благодаря чему человеку открывается тайное знание? «Признаюсь, с недавнего времени я начинаю иногда слышать и видеть такие вещи, которые никто еще не видывал и не слыхивал», – говорит Поприщин. В спектакле Маргвелашвили этим словам придается особое значение – они произносятся дважды. Сначала – когда герою в один миг становится понятен разговор двух собачонок на улице и позднее – когда его «как будто молнией осветило», и Поприщин готовится провозгласить себя королем Испании.
В некоторых литературоведческих исследованиях «Записок» подчеркивается ничтожность и недалекость Поприщина. В спектакле Гоги Маргвелашвили он отнюдь не таков. Поприщин здесь, при всей его эксцентричности, человек высокого духа, сверхобостренно воспринимающий несовершенство людей, уродливость мироустройства. Поприщину невыносимо трудно вписываться в его законы, сосуществовать с алчными и тщеславными человеческими особями. Потому он и становится, по сути, отщепенцем, изгоем. И его протест не жалок, не смешон, а глубоко трагичен.
Поприщин в спектакле проходит несколько этапов своей экзистенциальной драмы – вплоть до катастрофы. Сначала он пребывает в состоянии эйфории – безумной эйфории влюбленного человека. И на все несправедливости и «разности» мира смотрит сквозь розовые очки. Его душа согрета любовью к Софи, «солнцу с голосом канарейки», недосягаемой и прекрасной, отец которой – генерал! В упоении Поприщин вдыхает одуряющий аромат «случайно» оброненного ею платка, «так и дышащего генеральством»… Хотя для него понятие «генеральство» не связано лишь с социальным положением, а скорее означает дверь в прекрасный, но запретный мир, почти сказку… И титулярный советник мечтает попасть туда, где чудеса, «рай, какого и на небесах нет». Это отнюдь не стремление к богатству и роскоши, а тяга к красоте и совершенству…
Забавен гипертрофированный образ высокого чиновника, представляемый Поприщиным, – писчие перья, очиненные им для директора, собираются в головной убор индейского вождя, который он надевает на себя как корону (намек на его будущее преображение в венценосную особу). А потом с благоговением «берет в руки» воображаемую голову директора, мечтая проникнуть в его тайные мысли, и как бы жонглирует ею как цирковой артист… Подспудно, вместе с чувством благоговения, в нем вызревают и другие ощущения, не столь трепетные, а скорее – наоборот.
Второй этап драмы Поприщина – прозрение! Идеал прекрасной любви разрушен, и мир предстает перед чиновником таким, каков он есть: во всей своей жестокости и безобразии. То, что он прежде не видел, или не хотел видеть, после перенесенного унижения обрушилось лавиной новых переживаний. «Теперь я все вижу, как на ладони, теперь передо мной все открыто, а прежде все было в каком-то тумане», – восклицает потрясенный Поприщин.
Крушение своих надежд – из переписки собачонок Поприщин узнает о предательстве Софи, которая собирается выйти замуж за камер-юнкера – он переживает страстно... как комедиант Канио из оперы Леонкавалло «Паяцы» – измену своей возлюбленной. В него словно вселяется демон отчаяния. На мелодию знаменитой арии «Смейся, паяц, над разбитой любовью...» Поприщин, нацепив клоунский нос, разыгрывает свой трагифарсовый монолог. Он переживает смятение чувств. Страдает от ущемленного самолюбия, утраченных иллюзий и бросает вызов этому порочному миру. Его обличительный пафос достигает апогея: «Вот эти все, чиновные отцы их, вот эти все, что юлят во все стороны и лезут ко двору и говорят, что они патриоты и то и се: аренды, аренды хотят эти патриоты! Мать, отца, бога продадут за деньги, честолюбцы, христопродавцы!» В этой сцене Поприщин чем-то напоминает Чацкого и мало похож на безумца.
За свои «хулительные» речи герой Грибоедова тоже был объявлен сумасшедшим. Как и его прототип – русский философ Петр Чаадаев. Да и самого Гоголя лечили, как известно, от психического расстройства... Николай Васильевич написал историю несчастного чиновника, когда ему было 28 лет, а его персонажу – 44. И умер Гоголь в этом же возрасте – по одной из версий «от истощения из-за чрезмерного аскетизма, вызванного психической болезнью».
В спектакле театра Грибоедова безумие Поприщина, если так можно выразиться, в чем-то условно. Здесь имеет место момент «как бы» – игры в безумие. Как свидетельствуют современники, сам Гоголь был склонен к мистификациям, что создало почву для появления вокруг него множества мифов. Но в какой-то момент Поприщин заигрывается, и реальность вытесняется его больным воображением (биполярное расстройство). Страдания стали катализатором для его парадоксального сознания, и ему явилось новое видение, пророчащее грядущее наказание людей за их бесчеловечные деяния.
Состояние биполярного расстройства характеризуется сменой настроений. Назначивший себя королем Испании Поприщин в какой-то момент вновь (как бы!) обретает почву под ногами и уже с высоты своего положения смотрит на несовершенных людишек вокруг. Вдохновение, эмоциональный подъем выражает в спектакле... велосипед, украшенный павлиньим хвостом. Оседлав «коня», как Пегаса, Поприщин «въезжает» на нем в... департамент. Не как титулярный советник, а как король Фердинанд Восьмой. Наступила минута его торжества! Кажется, Поприщину в эти мгновения все подвластно – не только играючи подписать канцелярский документ именем «Фердинанд Восьмой» и пренебречь директором департамента, но даже переступить заветный порог спальни обожаемой девушки, чтобы потом вновь произнести обличительный монолог о коварстве всех женщин, влюбленных в черта!
Но не любимая Софи теперь его главная цель – королевский титул необходим, чтобы его наконец услышали.
Непростая задача стояла перед двумя участниками спектакля (Мария Кития, Дмитрий Спорышев), оставаясь как бы зрителями, они вовлекаются в действие самим Поприщиным: девушке в первом ряду он сначала определяет роль собачонки Меджи, а затем представляет ее в качестве Софи. Другого «зрителя» в одной из сцен Поприщин шутя назначает на роль… самого себя. Он втягивает в игру и «надзирателей». Этот интерактив вносит в спектакль остроту, юмор, напряжение. Оно нарастает по мере развития действия – в то же самое время углубляется, обостряется конфликт между Поприщиным и «медперсоналом», что выражается пластически, – мы видим борьбу между ними, «опекуны» пытаются силой остановить пациента, а он оказывает им сопротивление. И кульминация: когда «Фердинанд Восьмой» осознает, что попал в руки… «инквизиции».
Гоголь вкладывает в уста Поприщина, этого маленького, одинокого человека, мысли планетарного масштаба. Он не желает мстить людям, причинившим ему боль. Страстно хочет защитить мир от надвигающейся катастрофы, спасти людей, не ведающих, что они творят. Тем более, что сейчас Поприщин наделил сам себя полномочиями, чтобы осуществить это! На языке развернутых метафор он совершает открытия глобального характера (например, решает извечную проблему «Восток-Запад»: «Китай и Испания совершенно одна и та же земля, и только по невежеству считают их за разные государства!») и стремится предотвратить мировой катаклизм. Несмотря на, казалось бы, совершенно безумные, иррациональные тексты, в них, безусловно, есть и рациональное зерно. К примеру, совершенно ненормальный пассаж о том, что «люди воображают, будто человеческий мозг находится в голове; совсем нет: он приносится ветром со стороны Каспийского моря», в чем-то перекликаются с «Солярисом» Лема – с идеей его Океана как высокоорганизованной материи.
На сегодняшний день актуален мессианский посыл этого персонажа! Мы ведь живем в страшном, нестабильном мире и постоянно находимся на зыбкой грани «быть или не быть». Поэтому привидевшееся Поприщину «странное явление» («Земля сядет на луну») воспринимается не как безумие, а скорее как предчувствие большой беды.
Поприщин взывает к окружению, умоляя помочь ему спасти Луну и в конечном итоге – самих себя! Но никто его не слышит. «Инквизиция» совершает над Поприщиным насилие. Его бьют, льют на голову холодную воду, а в финале надевают на Поприщина противогаз... Поистине босхианская картина.
«Боже! что они делают со мною! Они не внемлют, не видят, не слушают меня. Я не в силах, я не могу вынести всех мук их… Спасите меня! возьмите меня! дайте мне тройку быстрых, как вихорь, коней! Взвейтеся, кони, и несите меня с этого света! Далее, далее, чтобы не видно было ничего, ничего».
Непонятому, отвергнутому Поприщину не остается иного выбора, как навсегда покинуть этот мир – уйти в себя, в свои грезы и видения, в тишину воображаемого покоя. И Поприщин надевает маску.
Валерий Харютченко прекрасно справляется со сложнейшей партитурой своей роли, показывая Поприщина в разных, иногда диаметрально противоположных состояниях, в разной стилистике – комедия, драма, трагифарс, трагедия. Передавая тончайшие нюансы переживаний своего персонажа, амбивалентность чувств.

Мнения, впечатления
Анна Наводничая,
заместитель главного редактора ИА REGNUM:
«Фейерверк в «Балтийском доме». Иначе и не назовешь то, что я вчера увидела в Малом зале театра «Балтийский дом». Спектакль Тбилисского государственного академического русского драматического театра имени Грибоедова «Записки сумасшедшего» стоит того, чтобы за сутки в два конца отмотать 1200 километров – из Москвы в Питер и обратно.
Начнем с источников. Николай Васильевич Гоголь – один из моих любимых русских писателей. Я ставлю его выше многих российских бытописателей и многих российских мистиков разных лет, даже из тех, когда мистика стала трендом, когда общество и литературу накрыл «Fin de siecle» – сейчас не будем углубляться в Серебряный век, как бы ни манила эта тема.
Но, если говорить о мистике в целом, немца Эрнста Теодора Амадея Гофмана я ставлю выше, чем Николая Гоголя. В градусе собственного сумасшествия и в градусе его литературных описаний.
И никогда Гоголь и Гофман не путались у меня в голове. А вчера спутались. Так много разных проявлений и так много неожиданных режиссерских решений в спектакле, представленном Грибоедовским театром в «Балтийском доме»! Тот самый случай, когда «мы слышим, как свищет бич», и это не фигура речи Иосифа Бродского.
Шесть жестоких безмолвных санитаров, окружающих несчастного Аксентия Поприщина в спектакле режиссера Георгия Маргвелашвили, как шесть сжимающих пространство жизни «маленького человека» плоскостей – четыре стены, потолок, пол – и вот уже ему заламывают руки, унижают окончательно – нет любви, нет статуса, нет покоя, нет денег, нет понимания, и, как следствие, – нет жизни, больше нет жизни!
И страхи реальные превращаются в страхи иррациональные, куда же иначе бежать, как не в хрупкую, но все же логику душевного нездоровья?
Конечно, спектакль «Записки сумасшедшего» – практически моноспектакль ведущего актера Тбилисского русского драматического театра Валерия Харютченко.
Но моноспектакль, не совсем отвечающий текстовому источнику. Когда мы читаем Гоголя «глазами», мы видим одного и того же Поприщина в состояниях изменяющего ему сознания. В спектакле же Валерий Харютченко создает целую галерею образов, каждый из которых – уже не тот Поприщин. Каждый раз он выглядит иначе, иначе говорит, другого требует, а потом хотя бы просит от мира и готов на все новые жертвы и уступки, лишь бы был признан, принят или хотя бы не был изгнан. Каждый раз это другой, не «изменившийся», а именно другой человек.
Цельный текст Николая Гоголя смело делится на несколько отдельных текстов, но в самом лучшем смысле этого слова, как делится на нескольких отдельных «комет» обычный, казалось бы, фейерверк.
Тайна несомненного успеха этого подхода – в сложнейшем режиссерском замысле Георгия Маргвелашвили и фантастическом актерском даровании Валерия Харютченко.
Надеюсь, открываются границы, и скоро мы сможем увидеть «Записки сумасшедшего» не только в «Балтийском доме», но и, как минимум, на одной из театральных площадок Москвы. И в других городах России. И я вам очень советую этого не пропустить».
Елена Чурилова,
старший научный сотрудник, хранитель «Русского музея»:
«Гоголь в Булгакове, Булгаков из Гоголя. На XXIII международном театральном фестивале стран СНГ и Балтии «Встречи в России» Тбилисский драматический театр представил «Записки сумасшедшего» (режиссер Георгий Маргвелашвили) – практически монолог Валерия Харютченко – Поприщина, импровизированно озвучившего гениального провидца Гоголя, предсказавшего и то, что творилось во времена Булгакова, писавшего «Театральный роман», и то, что сейчас вокруг нас, и до сих пор, когда в Англии нюхают табак, во Франции чихают, а месяца и дня как не было, так и нет».

НА ОБСУЖДЕНИИ
СПЕКТАКЛЯ
Сергей Ильченко,
профессор, доктор филологических наук, кандидат искусствоведения:
«Ветеран нашего фестивального движения театр Грибоедова радует абсолютно нестандартным подходом к всем известному произведению. Но, как говорил Пушкин, бывают странные сближенья. То, что спектакль живой, что он движется, было совершенно очевидно. Интересно разгадывать те загадки, которые нам загадывали. Скажу сразу, в чем загадка. Те четыре «персонажа в поисках автора», которые в спектакле расселись справа и слева, – совершенно нестандартный ход, чтобы вовлечь зал в спектакль. Этой проблемой мучаются все режиссеры, и что только они не придумывает, чтобы добиться желаемого эффекта! Особенно в пространстве небольшого зала. Физически и мизансценически мы вместе, но есть рампа. И Поприщин все время пытается за эту рампу выйти, а очень серьезная девушка и такой же серьезный санитар его не пускают. Благодаря спектаклю тбилисцев я понял, что гоголевский текст можно переворачивать в любую жанровую плоскость. В финале Поприщин говорит про родину, про Россию. Это стилистически созвучно «Мертвым душам» с их птицей-тройкой! А потом звучит финальная реплика про алжирского дея, у которого под носом шишка. Николай Васильевич просто так ничего не делал. И в этом сочетании разных стилей и разных идей, которые есть у Гоголя в тексте, очень трудно существовать. Как не сойти с ума, я не знаю. Валерию Харютченко это удается, хотя, конечно, призрак психушки все время витает. И когда во второй части спектакля начинается история про воду и избиение палками, уже понимаешь, где в реальности оказался Поприщин. И, конечно, трагическое содержание текста Гоголя в трактовке театра Грибоедова доминирует. Они поставили спектакль про несчастье одного человека, взгляд которого на мир оказался не похож на взгляд других людей. И за это он поплатился. Дело не в абсурдности текста, а в том, что в Тбилиси эту историю сыграли. Не знаю, как часто режиссер будет ставить «Записки» в репертуар, но я бы давал внеочередной выходной актеру после каждого спектакля, потому что играть его энергетически, психологически довольно тяжело. История Поприщина – это история человека, выпавшего из жизни и в итоге оказавшегося там, где его действительно считают сумасшедшим. Сначала он нормальный. Но весь строй спектакля и особенно тени, которые его преследуют слева и справа, делают свое дело. Хорошо, что грибоедовцы установили гендерное равновесие: надзиратели – женщина и мужчина. Феминисты не придерутся. Это спектакль про то, что человек хочет любви, а любви ему не дают. Он хочет воображать себя испанским королем, а с него срывают все его причиндалы. Поприщина все время куда-то не пускают, осаживают, купируют, не дают свободу перемещения даже в этом узком пространстве. Еще один момент, который я вынес из этого спектакля. Я понял, почему его назвали трагикомедией. Потому что смеховая культура Гоголя, которая всегда в подтексте, – это смех сквозь невидимые миру слезы. У Николая Васильевича ударные концы его произведений несут в себе один стилистический пласт. К примеру, «куда ты мчишься, птица-тройка?» Но кто там сидит, в этой тройке? Чичиков! Об этом еще Шукшин написал. Поприщин же понимает: что-то не так. И этот пласт, издевка, гротеск Гоголя, может вызвать и тяжелое чувство, и смех, как мне кажется. И в театре Грибоедова поймали эту историю. Но им было важно показать трагедию отдельной личности, которая не может вырваться из ограниченного пространства. Возникают ассоциации с целым рядом произведений русский классики. Это не просто какой-то конкретный, мало кому знакомый человек Поприщин, в подтексте есть нечто большее. Скажем, образ русского интеллигента XIX века, который не может вписаться в эту карательную психиатрию. Мне кажется, спектакль со временем будет совершенствоваться. Чем больше театр будет играть «Записки», тем больше они будет подпитываться от зала. Спасибо за необычного Гоголя. Потому что сейчас я знаю только две трактовки «Записок сумасшедшего». Первая – это телевизионный фильм с Евгением Лебедевым, вторая – спектакль Тбилисского театра имени Грибоедова с Валерием Харютченко».
Валентина Резникова,
заместитель директора по творчеству Азербайджанского государственного русского драматического театра им. С. Вургуна:
«Версия грибоедовцев прозвучала очень интересно. Не как история маленького, задавленного человека. Для меня случилась история чиновника, который вопреки всему и наперекор всем говорит во всю мощь своего голоса. Это далеко не психушка. Это наш современный мир, сегодняшняя жизнь. Когда человеку диктуют, как ему жить, что делать, куда направлять мысль и суют буквально в рот микрофон, а он его отталкивает. Герой Валерия Харютченко не хочет жить по указке тех, кто являются исполнителями не своей, а чужой воли. Именно поэтому он отталкивает микрофон и говорит в него только тогда, когда сам считает нужным, когда хочет кричать на весь мир о том, что его волнует. Я подумала: грузинский театр опять закрутил философию на современных проблемах. Полной неожиданностью оказалась для меня психоструктура Поприщина. Я не увидела жалкого, сумасшедшего человека. Мне открылся герой, который все время бьется как птица в клетке. Ищет выхода, мечтает пробиться в мир, с которым находится в явном и очень жестком диссонансе. Но туда ему никак не удается попасть. Велосипед с хвостиком для меня – жар-птица надежды. Это не обычный велосипед, на котором можно просто уехать, не средство передвижения – это та самая мечта, которая помогает Поприщину выжить. В какой-то момент герой устал говорить, потому что его никто не слышит. И он зашивает себе рот, давая себе слово молчать. Потому что смысла говорить нет, никто не слышит. Но ровно через полсекунды Поприщин выдергивает эти нити и опять говорит, потому что не может не говорить. Мир, обретающий конкретные лица, заставляет человека вибрировать на высокой эмоциональной волне. Спасибо Валерию, сжигающему себя на костре собственной профессии, которую так любит. Валерий Харютченко является ярким представителем русской психологической школы, которой верно и преданно служит на протяжении многих лет. Метод его существования на сцене – очень подробный, детальный, лишенный современного скорочтения, которое всех нас так раздражает, намекая на клиповость мышления зрителей. Спасибо актеру и режиссеру, не пожалевшим сил и времени для того, чтобы стать ближе к зрителю. Думала, как же завершится спектакль, как режиссер ответит на вопрос, что собственно делать человеку, который не знает, как ему быть. И что происходит в финале? Поприщин закрывает себе глаза маской – он не хочет смотреть на этот мир. Потому что он ему глубоко несимпатичен. Это такая правда!»


Инна БЕЗИРГАНОВА

 
ЕГО ЗВАЛИ ВАНО

https://i.imgur.com/EmU6YPZ.jpg

В вышедшей в этом году в Таллинне на эстонском языке книге, которая посвящена 120-летию спортобщества «Калев», один из богато иллюстрированных разделов рассказывает о тренере по легкой атлетике Иване Ковалеве. Которого друзья и близкие в Эстонии звали не иначе, как Вано.  Он вырастил целую плеяду мастеров, точнее сказать – выпестовал, так как его отношение к воспитанникам отличалось повышенным градусом участия в спортивной судьбе каждого. Он глубоко понимал возрастную специфику ребят и девушек, эмоционально проявлял искреннюю радость даже при небольших достижениях, умел вселить уверенность в успехе. Это длилось почти 40 лет, вместивших в себя и преподавание физкультуры в средней школе, и тренерскую работу в эстонском спортобществе «Динамо» (там он возглавлял олимпийский резерв) и «Калев»… Но  почему все-таки Вано?
Дело в том, что Иван Васильевич родился в доме, который находился буквально в двух шагах от Тбилисского стадиона «Динамо». Скорее всего именно это обстоятельство и послужило причиной любви к спорту, которая длилась всю жизнь. Вспоминается его рассказ: «Понимаешь, в те годы не всегда удавалось попасть на футбольный матч, и тогда я по силе криков болельщиков определял побеждающую команду».
Но начинал Вано в волейболе, позже увлекся футболом, где его заметили, и он какое-то время играл нападающим в любимом «Локомотиве». По воспоминаниям сестры Милы, Вано с детских лет был натурой увлеченной. Помимо спорта занимался лепкой и раскрашиванием фигурок, кроил одежду для героев будущих сказок кукольного театра, который соорудил во дворе, писал акварели. В итоге живопись стала его увлечением на всю жизнь.
После 8-го класса 5-й тбилисской школы Вано перешел в училище имени Тоидзе, где обучался на альфрейщика (роспись стен и потолков). Еще мальчишкой он облазил весь родной город, увлекался рыбалкой. Вместе мы вспоминали о тех весенних днях в детстве, когда, спустившись к быстро струившейся тогда Куре, тбилисские мальчишки ловили корзинками рыбу. Уже молодым человеком, будучи призван на флот, Вано и на службе, помимо спорта, продолжал рисовать. После армии – Тбилисский институт физкультуры и спорта, участие в республиканских соревнованиях.
Неоценимый преподавательский опыт Вано приобрел, работая по распределению преподавателем физкультуры в школе города Ессентуки. Там впервые наиболее ярко проявились его способности тренера-воспитателя. Введенные им в школе требования заниматься на уроках в белых носках, спортивных теннисках и майках подкреплялись повышенным вниманием к личностям учеников. Он всегда находил время для посещения их семей. Более того – находил возможность привозить для своих воспитанников из Тбилиси спортивную форму.
Его заинтересованность и участливость вскоре принесли плоды: успешные выступления молодых спортсменов из Ессентуков на районных, городских, а затем и краевых соревнованиях Ставрополья. Имя Ковалева стало известным в спортивных кругах Москвы, последовало приглашение в столичное «Динамо». Но в конце 60-х годов его жизнь сложилась так, что ему пришлось переехать в Таллинн.  Там он встретил и полюбил женщину, которая в итоге была ему даже больше, чем жена. Ольга и сама увлекалась спортом, а с помощью Вано за короткое время достигла уровня тренера и вскоре стала ему надежной помощницей. В счастливом браке они прожили многие годы и отпраздновали «серебряную свадьбу».
В Таллинне с Вано меня познакомил мой приятель Габриэль. Оказалось, что Ковалева заинтересовала деятельность общества грузинской культуры «Иверия», которым я в то время руководил. И он стал приходить на наши собрания и мероприятия, участвовал в нескольких спортивных соревнованиях, в передачах на Таллиннском радио. Вскоре мы подружились, жаль только, что случилось это лишь в 2007 году. Впервые побывав у него в гостях, я был поражен почти музейным содержанием довольно большой квартиры. На стенах – картины с удивительными пейзажами, уголок спорта с многочисленными медалями и кубками, уголок старинного грузинского холодного оружия...
И эти впечатления дополнялись настоящим грузинским гостеприимством, подкрепленным добрыми напитками и национальными блюдами авторского исполнения. Что особенно впечатлило, так это на редкость содержательные, настоящие грузинские тосты Вано. В августе 2008-го, на его 70-летнем юбилее, уже и я попытался соответствовать уровню тамады Вано.
В последние годы осенью я обычно проводил неделю-другую в родном Тбилиси. И каждый раз Вано подсказывал мне какое-то новое, особенное место, которое, как он считал, стоило бы повидать. Так, в 2011 году это была художественная выставка в цокольном этаже храма Самеба... А вот хинкали, по его мнению, вкуснее всего были в кафе за колесом обозрения на Мтацминда. Дело в том, что Вано и сам находил возможность, хоть ненадолго, но каждый год бывать в родном городе. А вплоть до 2011 года (а он был уже далеко не молод)  привозил из Таллинна в Кисловодск группу своих подопечных – юных спортсменов, и устраивал им неделю интенсивных тренировок.
Успехи Вано в спорте были столь заметны, что в 2004 году, «за заслуги в воспитании молодых спортсменов» Иван Васильевич Ковалев получил гражданство Эстонии. А позже, по инициативе обществ «Калев» и Грузинской культуры, он был номинирован на получение Государственного знака отличия. Несмотря на почтенный возраст, он не собирался на покой и строил далеко идущие планы. Он вообще был жизнерадостным человеком, наделенным здоровьем и недюжинной физической силой. Тем неожиданней для всех нас стала коварная простуда, которая за считаные месяцы подорвала жизненные силы Вано, да так и не дала ему поправиться.
В 2013 году нашего друга, этого замечательного человека, не стало. Он упокоился на старинном эстонском кладбище «Метсакалмисту» (Лесное кладбище), на аллее, где похоронены многие выдающиеся деятели спорта Эстонии. Здесь каждый год, 17 мая, бывшие и действующие спортсмены Эстонии, верные памяти своего учителя, встречаются с его вдовой Ольгой и вспоминают Вано Ковалева словами любви и благодарности.


Владимир Журьяри

 
СЕВЕРНЫЙ ВЕТЕР ДУЕТ С ЮГА…

https://i.imgur.com/sT5JPNC.jpg

Карьера берет исток у подножия. Отсюда и начинается тот самый «путь наверх», к вершине, о которой грезит любой творческий человек. У актера Театра имени А.С. Грибоедова Михаила Гавашели все произошло стремительно, ярко и совершенно по-другому. Он стартовал сразу с пика: сыграл главную роль в картине «Алиса», которую курировал Тимур Бекмамбетов, и одну из главных ролей в фильме Ренаты Литвиновой «Северный ветер». Такому началу, на первый взгляд, можно только позавидовать. Но только на первый. Потому что теперь у везунчика нет пути назад. Актеру нельзя спускаться вниз. Остается – покорять следующую вершину. Хотя, как известно, по мере восхождения подъем становится все круче.
Об этом и многом другом мы и поговорили с Михаилом.

– Миша, мне кажется, ты волнуешься.
– Я волнуюсь перед каждым интервью.

– Почему же?
– Опасаюсь не подобрать нужных слов, неудачно выразиться и потом, спустя время, вообще пожалеть, что согласился на встречу.

– Ну, давай не спешить, подбирать слова. Тем более что за последнее время тебе часто приходилось беседовать с журналистами.
– Да, приходилось. И в Грузии, и в России. К тому же после московской премьеры фильма «Северный ветер», на которую мне удалось прилететь, в кинотеатре «Октябрь» состоялось обсуждение картины с участием Ренаты Литвиновой, Никиты Кукушкина, Кирилла Трубецкого и вашего покорного слуги. Модератором встречи был кинокритик, главный редактор журнала «Искусство кино» Антон Долин. Зрители задавали вопросы. А все зрители – разные, и вопросы были самые разные – умные, смешные, неуместные… Что увидит тот или иной зритель в картине, как он ее воспримет – никто не может сказать заранее.

– Как ты попал в картину?
– Неожиданно. В один прекрасный день мне на телефон пришло сообщение, что Рената Литвинова начинает съемки нового фильма и хочет со мной познакомиться.  

– Хотела бы я посмотреть на выражение твоего лица в этот момент!
– На самом деле радоваться было рано – мне пришлось пройти долгий путь кастингов. Ко мне присматривались, пробовали. Много видеозаписей я сделал здесь, в Тбилиси, и выслал в Москву. И наконец, когда прилетел на очередной кастинг, мне сообщили, что я утвержден. Вот тогда-то у меня, наверное, и было особое выражение лица! Понимаете, кастингами-то меня не удивишь…
– И как работалось? Да еще в такой звездной компании.
– Я дико переживал. Опыта у меня было поменьше, чем у именитых партнеров. Боялся навредить, ошибиться… А после третьего съемочного дня у меня возникли вопросы, я подошел к Ренате, к коллегам, мы побеседовали, и я убедился, что волнуюсь напрасно – понял, что мы все здесь собрались, чтобы сделать хороший проект.

– Какая атмосфера царила на площадке?
– Волшебная! Все было очень эстетично – специально выстроенный, восхитительный интерьер, необыкновенные огни, цвета…  Как только я входил на съемочную площадку, то физически ощущал, что нахожусь в каком-то другом измерении.

– Как работает Рената Литвинова? Репетировали, обсуждали?
– Представьте себе, самые сложные сцены – длинные, волнительные – снимались почти без репетиций. Технически все было выверено безупречно. Но отношения между персонажами не простраивали, про оценки и реакции не говорили... Метод такой у режиссера.

– Она диктатор?
– Нет, что вы. Я не чувствовал никакого железного кулака. Наоборот, Рената очень доброжелательна. Бывало, что по моей вине происходили задержки, и она дружелюбно, с пониманием относилась к ситуации. Очень мне помогала.

– Как к любимому внуку. Ведь ты и сыграл эту роль.
– Да, мне даже иногда казалось, что Рената не хочет разрушать гармонию отношений наших персонажей и настраивается именно на этот лад.

– Как складывались отношения с партнерами?
– Это была работа. Очень комфортная, хочу заметить. С несколькими актерами я даже подружился.

– Фильм уже вызвал волну разноречивых откликов. Основная претензия – туманный смысл. Как ты сам объясняешь, о чем картина?
– А зачем объяснять? Я предоставлю это зрителям. Пусть каждый сам делает свои выводы. Кстати, в картину многое не вошло. Мы сняли более шести часов, а фильм идет два часа. Предполагалось, что потом будет и сериал. В полной версии, между прочим, моя линия простроена очень логично и понятно. И мне, конечно, жаль, что некоторых моих сцен я в фильме не увидел – образ Хьюго, думаю, был бы более интересным, более выстроенным.

– Переформулирую вопрос: как бы ты проанонсировал картину?
– Повесить какой-то ярлык или определить жанр я не могу. Это фильм Ренаты Литвиновой, вот и все. Поразительно красивый фильм. Фантасмагория. Сны Ренаты. Как она захотела снять свое авторское кино, так она его и сняла.

– Ты говоришь почти словами Антона Долина. Я процитирую: «Судить по всеобщим законам невозможно. Единственный жанр этого фильма – «Рената Литвинова». Если он вам не близок или неинтересен, даже не пытайтесь преодолеть порог готической усадьбы, в которой разворачивается действие. Здесь не рады чужакам, и не всем им удается выжить, как наглядно показывает сюжет».
– Да, кино Ренаты невозможно классифицировать. Это отдельный жанр. Точнее, она сама – жанр. Она сама от себя произошла. А «Северный ветер», мне кажется, – ее лучшая картина. И это не только мое мнение.

– А говоря о твоей работе, можно отметить, что «северный ветер» в этом фильме дует с юга. Ну что ж, пойдем дальше – от конца к началу. Картина «Алиса», связанная с именем Тимура Бекмамбетова.
- Режиссер этого фильма – Василиса Кузьмина. В 2018 году она стала одним из пяти победителей всероссийского сценарного конкурса на тему недалекого будущего и получила возможность снять свой сценарии? «Алиса» под руководством Тимура Бекмамбетова и его кинокомпании Bazelevs. В то время я проходил кастинги для «Северного ветра», и меня пригласили на пробы в картину «Алиса». Я очень благодарен Василисе Кузьминой и кастинг-директору Светлане Пилипко за то, что они в меня поверили и дали шанс. Хотя я должен подчеркнуть, что сперва в меня поверила мой агент – Тамрико Гогичаишвили. Все говорили, что это практически невозможно – актеру из Грузии, который никогда не снимался, и вдруг получить главную роль. Но чудо случилось.

– Чем запомнились съемки?
– Знаете, мне нравится, когда режиссер работает не по заранее четко расписанному плану. Хотя именно так – по плану, жестко и четко – работает мой любимый режиссер Квентин Тарантино. У него все прописано в сценарии заранее, до мелочей. А Василиса Кузьмина давала мне свободу. Более того, всегда предлагала снять так называемый «актерский дубль» – мою версию, в которой я мог бы сыграть так, как хочу. Я никогда этого не делал, потому что у меня и сейчас нет большого опыта в кино и той свободы, до которой я хочу дойти. «Алиса» идет 16 минут, и там практически нет склеек – снято одним куском. Я был очень напряжен – это мой первый фильм! – и старался следовать тому направлению, которое задал режиссер. Какой уж тут актерский дубль! Хотя какие-то импровизации все же получились.

– Какое значение для тебя имеет служба в театре?
–  Грибоедовский театр повлиял на мою жизнь, на мою карьеру, потому что первые шаги в профессии я сделал именно здесь. О том, что я успел сделать, – судить публике, а для меня важно, что театр зажег во мне огонь желания развиваться, идти дальше. Это огромная школа – и репетиции, и спектакли, и мастер-классы, и гастроли. Все это не раз мне пригодится, я знаю.

– Ты успел поработать на сцене с несколькими режиссерами. В чем особенности творческой манеры каждого из них?
–  Авто Варсимашвили приходит на репетицию абсолютно готовым. При этом он всегда открыт идеям и предложениям – при условии, что ты идеально понимаешь его замысел и требования. А самое главное, что в наше время, когда у всех каждая секунда на счету, он никогда не тратит время зря – никаких пустых разговоров, только работа. Помню, как мы ставили «Шинель» Гоголя – в течение двух репетиций он объяснял, о чем ставит спектакль. Потом сразу же вышли на сцену. Но внутренние отношения мы выстраивали сами – исходя из замысла режиссера. Батони Авто часто говорит, что очень любит своих актеров и полностью доверяет им в работе – так оно и есть.
О Нугзаре Лордкипанидзе, царствие ему небесное, не могу говорить без улыбки – потому что это был очень светлый человек и яркая личность. Знаете, на репетиции – а мы тогда  работали над «Поздней любовью» Островского – он вдруг мог рассказать тебе какой-то анекдот, и через некоторое время ты понимал, что анекдот прозвучал не просто так, что в этом был особый смысл и значение – для твоей роли, разумеется. В работе у него не было ничего случайного или напрасного. Но Нугзар Леванович творил только через позитив, только доброе отношение.
Что касается Вахтанга Николава, то он, наоборот, работает очень жестко, и это, мне кажется, не манера, а метод. Кстати, он был педагогом нашей актерской группы в университете. Конечно, мы не во всем были с ним согласны, как и положено студентам. Но я не могу не сказать о том, что многие вещи, о которых он нам рассказывал, до сих пор очень помогают в работе. Он здорово нас натренировал. Образно говоря, его уроки – это такой фонарик, который не все время горит, но я всегда могу нащупать его в кармане и зажечь, когда надо.
Очень интересно работалось с финским режиссером Яри Юутиненом. Мы ставили спектакль по пьесе финского же драматурга Кристиана Смедса «Ледяные картины», в котором была занята вся наша группа – 8 человек. Мы учились тогда на втором курсе, и Яри решил пройти с нами, в дополнение к репетициям, и специальные тренинги. Мы бегали по лестницам, делали дыхательные упражнения… Спектакль получился, с успехом гастролировал в Финляндии, принял участие в Международном театральном фестивале «Встречи в России» в Санкт-Петербурге – кстати, именно в тот год Театру Грибоедова была вручена престижная премия имени Кирилла Лаврова. Кстати, Вахтанг Николава, посмотрев спектакль, на следующий день сказал нам на занятиях: «Я и не думал, что вы столько пережили в жизни…» А мы, скажу вам по секрету, ничего не переживали из тех проблем, о которых идет речь в пьесе. Значит, мы хорошо работали.

– Ты принимал участие в Летней театральной школе СТД России в Звенигороде, в «Петербургских театральных мастерских», в Летней школе в Шекветили…
– Все эти школы принесли огромную профессиональную пользу. Это колоссальный интернациональный опыт для молодого актера. Что может быть лучше – познакомиться с разными культурами не по книгам, а вживую! В Звенигороде я понял, что в течение целого месяца могу работать над спектаклем вместе с незнакомыми людьми – вне зависимости от того, из каких мы стран и на каком языке разговариваем в жизни. А все потому, что говорим на одном театральном языке. Любые творческие люди могут с легкостью общаться между собой – вот главный опыт, который я вынес из всех школ. Кстати, уверен, этот опыт во многом помог мне достойно представить Грузию на Всемирном молодежном форуме соотечественников в Софии, где я выступил с докладом «Русский театр и театральное образование в Грузии».

– Нельзя не вспомнить о студии «Золотое крыльцо». С нее все и началось, правда?
– Да, мне было 13 лет, когда я пришел в студию. Там я впервые вышел на сцену, о чем мечтал с детства.  И там же начал понимать, что значит быть актером. Руководителю студии Ирине Владимировне Квижинадзе очень нравилось, что я делаю, и такое отношение, конечно, очень воодушевляло. Она для меня – вторая мама. Я ее так и называю до сих пор.

– А теперь перейдем к самому началу, и я попрошу тебя рассказать о родителях. Прости, что причиняю боль…
– Да, это тяжелая тема… Мои родители не жили вместе, но сохранили хорошие отношения, и я рос, можно сказать, на два дома. Половину детства провел в транспорте – путешествуя от мамы к папе и наоборот. Мне было 15 лет, когда папы не стало. Но он успел увидеть меня в спектакле «Золотого крыльца», и ему понравилось. А в студию меня привела мама. Она, конечно, бывала на каждом спектакле. Моя первая работа в театре Грибоедова – «Ледяные картины» – стала последней, которую она увидела… Если помните, спектакль начинается с того, что я спускаюсь в зал и прикасаюсь к рукам зрителей. Мама всегда сидела на десятом кресле в первом ряду, я прикасался к ее рукам. У меня сохранилась эта фотография – маминых рук, которых я касаюсь… Это был самый счастливый зритель! Она очень хотела, чтобы я не останавливался, шел вперед. «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом», – повторяла мама. И я стараюсь все делать по максимуму. К тому же мне это нравится, я очень люблю свою профессию.  

– Как тебе кажется, какие черты ты унаследовал от своих родителей?
– Я часто об этом думаю. От отца, мне кажется, – какую-то чрезмерную честность. Хотя честность не может быть чрезмерной. Так что – просто честность. Я могу иногда соврать или повести себя не так, как надо. Но как же я себя буду потом корить, казнить! А от мамы я унаследовал желание помогать другим. Мама была очень добрым человеком. Жертвенным.

– О чем мечтаешь, Миша? Чего себе желаешь?
– Сегодня об этом говорить довольно сложно. Нам выпало жить в такое время, когда все меняется очень быстро. То, что было актуальным вчера, сегодня становится неактуальным. Чего желаю? Наверное, счастья, хотя я пока не очень хорошо понимаю, что же это такое, счастье…

– От имени всех твоих поклонников и болельщиков желаю тебе продолжать путь наверх. И пусть он будет счастливым! Договорились?
– Обещаю.


Нина Шадури

 
НЕПОВТОРИМЫЙ АРЧИЛ

https://i.imgur.com/raStIlL.jpg

Если задать вопрос обычному человеку среднего или старшего поколения, что для вас означает имя «Арчил Гомиашвили», ответ несомненно будет такой: «Остап Бендер». Хотя на счету этого талантливого актера около трех десятков киноролей. Готовя материал об Арчиле Гомиашвили, решила освежить в памяти какие-то его работы в кино. И начала с Ерошки из фильма «Кавказская повесть», снятого по повести Льва Толстого «Казаки» Георгием Калатозишвили. И вновь покорила невероятная, почти животная органика этого подвижного, смышленого, «природного» казака Ерошки. В нескольких картинах Гомиашвили сыграл Сталина. Как отмечают кинокритики, артист нашел свою интонацию в образе Сталина в конце 1980-х. В его трактовке вождя всех времен и народов в перестроечные времена зазвучали разоблачительные ноты. Гомиашвили создал наиболее реалистичного Сталина в эпопее «Сталинград» и в многосерийном фильме «Война на западном направлении» по роману Ивана Стаднюка. «Сталин в исполнении Гомиашвили – сосредоточенный, волевой, нервный. Иногда переходит на крик и в такие моменты похож на разъяренного хищника. Но это не карикатура. Актер пытается оправдать каждое психологическое состояние героя», – пишет Арсений Замостьянов. А вот мнение рядового зрителя: «Помним... Для меня, кроме культового Остапа Бендера, Арчил Гомиашвили – лучший исполнитель роли Иосифа Виссарионовича Сталина! Именно таким я представляю себе генералиссимуса, очень органичен, мегаталант от Бога!»
А какой емкий образ бытового мерзавца создал актер в небольшой роли Нугзара Папишвили в знаменитой комедии «Мимино»!
«Я много интересного сделал на сцене и в кино. Были работы, которые мне дороже Остапа: Ерошка в «Казаках». Сталин в эпопее Стаднюка «Война» и в фильме «Сталинград». Но для людей уже почти тридцать лет я – Остап Бендер. Потому что зрители увидели такого Остапа, каким они себе его представляли», – вспоминал Гомиашвили в одном из интервью.
Так уж сложилось, что именно Остап Бендер принес Арчилу Гомиашвили огромнейшую славу. «Самый лучший Остап, самый настоящий! Он и в жизни был с духом авантюризма. Лично общалась, очень приятный собеседник – простой, добродушный, открытый. А какой красавец! Добрая память, благодарная память», – это лишь один из многих и многих восторженных зрительских откликов.
Кино – искусство для масс. Так или иначе, но кинороли Гомиашвили может посмотреть сегодня любой зритель, в любое время – достаточно открыть Интернет. А вот его театральные создания навсегда ушли в прошлое. Более того, почти не осталось людей, которые видели его сценические образы и могут поделиться своим впечатлением. А театральный актер Арчил Гомиашвили был удивительный!
Народная артистка Грузии Гуранда Габуния:
«В связи с историей Грибоедовского театра мне вспоминается среди первых имя Арчила Гомиашвили. Я знала его еще по Сухуми – эдакий красавец среднего роста с хорошей фигурой и кудрявыми волосами. Там он был абсолютной звездой и буквально всех женщин сводил с ума. Он действительно нравился всем, но особенно – юным девушкам из грузинских школ. Наибольшим успехом Арчил пользовался в спектакле «Учитель танцев» Лопе де Вега: роль Альдемаро он играл и в Сухуми, и в Поти, и буквально летал по сцене! Мои родители дружили с Гомиашвили. В театре имени Грибоедова я запомнила Арчила в роли Тодороса в спектакле «Требуется лжец» Д. Псафаса. Когда его герой собирался вкусно соврать, то делал какие-то специфические движения шляпой, словно хотел поймать ею свои фантастические идеи или стимулировать мыслительный процесс: «Ну, давай, давай, придумай что-нибудь!» Арчил Гомиашвили был профессионалом высочайшего класса, такие редко встречаются. Каким он был потрясающим в спектакле «Двое на качелях» У. Гибсона! А Цезарь – герой романтической комедии Шоу «Цезарь и Клеопатра»? До сих пор вижу Арчила, вальяжно развалившегося в бассейне или ведущего беседу с Клеопатрой – Ариадной Шенгелая. Арчил обладал особым актерским чутьем, знал секрет полного перевоплощения в своего персонажа – как стать ИМ. В Сухуми, Поти я любила тихо наблюдать за его репетициями. Он это делал замечательно, никогда не раздражался из-за того, что не получается какая-то сцена. Потому что у него получалось все! По природе своей Арчил был очень необычным человеком, рожденным на радость людям. Когда наступало его время, он... уезжал, чтобы попробовать себя на новом месте».
Случались у Арчила Гомиашвили сложные периоды – подводило здоровье. В архиве театра сохранилось письмо, в котором актер рассказывает о своих проблемах директору театра Поко Мургулия:
«С ужасом думаю о том, что болезнь моя может затянуться. А лежать в постели для меня смерть. Если мне не будет лучше, то я сбегу отсюда и буду лежать дома – в Тбилиси. В общем, все это очень некстати. Вы, Поко Леванович, спрашиваете, смогу ли я поехать на гастроли?! Ну что я могу Вам ответить? Вы видите, как глупо все произошло! И как меня подвело здоровье. Я так жалею, что столько труда и времени потрачено на Цезаря, а сыграть мне пришлось только четыре раза. Поко Леванович, как известно, на гастроли вы берете пятнадцать названий, из коих я занят только в двух спектаклях. Следовательно, если мне так не повезет, что мне все-таки придется остаться в Тбилиси, и вы без меня поедете на гастроли, мне кажется, катастрофы не будет. Тем более, что до отъезда на гастроли полтора месяца, и Вы можете сейчас, во время моей болезни, осуществить то, что хотели прежде сделать: ввести на роль Лжеца Казинца. Я считаю, что он вполне справиться с этой ролью. Что касается роли Джерри, то мне помнится, что Мавр Пясецкий имел большое желание играть эту роль. И учитывая его идеальную память и другие качества, он быстро может создать интересный образ Джерри. Тем более, что в ремарке у Гибсона сказано: «У Джерри длинные ноги». Уважаемый Поко Леванович! Из всего вышеизложенного Вам не трудно будет понять, в каком я ужасающем положении. И морально, и финансово. Передайте привет товарищам и Александру Осиповичу (Гинзбургу. – И.Б.). Очень раз за вас и театр. Слышал, что «Дон-Кихот» – событие. Просто не верится! Слышал, что очень хорошо играют Ставицкий и Минеев. С уважением Арчил. 19. V. 1966».
Народный артист Грузии Борис Казинец:
«Об Арчиле Гомиашвили я могу вспоминать и говорить только в превосходной форме! Я был приглашен в Грибоедовский театр, когда стоял вопрос о том, что Арчилу надо серьезно лечить голосовые связки. Но он продолжал играть в спектаклях.
Первый спектакль, в котором я увидел Арчила, – «Во дворе злая сабака» К. Буачидзе, где он играл дворового склочника. Я был потрясен: количество хохм и трюков, проделываемых Арчилом, хватило бы на десять ролей. Один из них я запомнил надолго. По сюжету пьесы для разборки очередной склоки приходит кто-то из важных представителей городской власти. Действие идет во дворе, где стоит длинная скамейка. Сидение скамейки покрыто лаком – и вот герой Арчила приглашает депутата присесть на скамейку, а когда тот делает движение, чтобы присесть, Гомиашвили моментально подскакивает и проскальзывает по всей скамейке в подхалимском экстазе, как бы вытирая пыль задом. Это было выполнено с таким блеском, что вызывало апплодисменты зрителей и мой восторг. Был еще один спектакль, который стал для меня знаковым, ибо после него я как бы прошел экзамен в театре. Именно Арчил посоветовал руководству ввести меня на роль Лжеца, которую он играл с блеском в спектакле «Требуется лжец» Д. Псафаса. Этот ввод был для меня школой актерского мастерства – репетиции вели Мавр Пясецкий, Даня Славин и Арчил. Это был фейерверк остроумия и уроки пластики. Конечно, я должен был играть эту роль по-своему, но были ключевые трюки, которые хотелось сохранить в спектакле. На сцене большая полукруглая лестница, ведущая в кабинет  депутата. Эпизод, в котором за Лжецом, обманувшим в очередной раз посетителя, бежит разъяренный мясник с топором. Лжец, убегая и понимая, что деться некуда, бросается к перилам и делает стойку ногами вверх... Лестница украшена скульптурами, и между ними мясник пробегает мимо Лжеца. Вот такой трюк я обязан был повторить – и когда мою работу увидел Арчил, то сказал, что может спокойно ехать на съемки «Двенадцати стульев», в котором он сыграл Бендера так же блистательно, как и все, что делал в жизни. А какой он был рассказчик! Его байка о поездке со спектаклем пантомимы в Норильск, где зэки в колонии приняли его за глухонемого и чуть ли не подняли бунт, была просто концертным номером! А когда администратор Абрам Исаакович слезно уговорил его прочесть хоть какую-нибудь басню и Арчил прочел, был эффект на уровне чуда: «немой» заговорил! Этот Абрам Исаакович тоже творил чудеса. Арчил в самом начале гастролей сказал  ему, что должен уехать из Норильска на «Волге». Когда на следующий день Абрам Исаакович разбудил Арчила рано утром и сказал, что сегодня будет девять спектаклей, Арчил возмутился: «Как это вообще возможно физически?». «Мы работаем сегодня в психушке, а там девять палат, – объяснил администратор. – Психов нельзя собирать всех вместе! В каждой палате вы сделаете пару пантомим, и директор перечислит гонорар за девять концертов». «Волга» – таки состоялась!
В последний раз мы встретились в Москве на съезде ВТО: он уже известный, всеми узнаваемый, и я: два народных артиста Грузии. За что мы и выпили коньячку в театральном буфете!»
Любовь к бесконечной импровизации, трюкам однажды сыграла с Арчилом Гомиашвили злую шутку. В финале спектакля «Требуется лжец» технический помощник режиссера, не дождавшись конца сцены, дал сигнал на поворот сценического круга. Хотя актеры еще не договорили свой текст – Арчил как всегда демонстрировал чудеса импровиза, что проигнорировал помреж. В итоге финал спектакля был сорван, зрители остались в недоумении, а за кулисами разгорелся конфликт. Эмоциональная переписка с взаимными обвинениями артиста и помрежа сохранилась в архиве театра. Многое вызывает сегодня смех, хотя актерам, занятым в той сцене, думается, было тогда не до смеха...   
Народная артистка Грузии Нелли Килосанидзе:
«Моим замечательным партнером в спектакле «Варшавская мелодия» был Арчил Гомиашвили. Потом он уехал в Москву, причем звал с собой и меня. Он хотел в столице создать передвижной театр на двоих. У нас уже набрались пьесы, которые мы могли играть вдвоем. Но в это время Арчила пригласили сниматься в картину Леонида Гайдая «Двенадцать стульев», поэтому наш дуэт распался. Жаль, у нас были творчески очень хорошие отношения. Правда, пока шли репетиции, мы слегка конфликтовали. Но это было несерьезно. Просто в то время я была еще совсем юной. Тогда, в 1965 году, как раз разрушилось наше старое театральное здание, и мы работали в разных помещениях. Так, просмотр спектакля «Варшавская мелодия» состоялся на сцене театра музкомедии, куда пришел третий секретарь ЦК, интересный человек, и говорил о моей работе очень хорошие, лестные слова. А Арчил, конечно, злился. Но это пьеса так выписана – на героиню, Гелену. Кто бы ни играл Виктора, роль Гелены доминировала. Так что комплименты в свой адрес я не воспринимаю. Почти все актрисы хорошо играли эту роль – чуть лучше, чуть хуже».
Народная артистка СССР Наталья Бурмистрова:
«Требуется лжец». В нем был занят целый ряд ведущих актеров, но, по-моему, мы были просто обрамлением этого великолепного артиста. Гомиашвили буквально порхал по сцене. Легкий, красивый, обворожительный. Его герой постоянно лгал, но не вызывал отрицательных чувств, потому что был чертовски обаятельным и смешным. Но это было не все. Осуществили постановку спектакля «Во дворе злая собака» Буачидзе, который стал событием театральной жизни Тбилиси. Арчил играл анонимщика, кляузника, подлеца... Но недаром говорят, что смех убивает наповал, Гомиашвили «убивал» этот персонаж своим неповторимым чувством юмора. Успех был оглушительный! Об этом нельзя рассказать. Это надо было видеть. На постановку ходили по несколько раз. Будучи свободными от спектакля, мы, актеры, нередко приходили посмотреть на него. Гомиашвили стал суперартистом Тбилиси. А потом в театр пришел Арчил Чхартишвили с пьесой «Двое на качелях». В этом спектакле Гомиашвили был моим партнером. Я играла Гиттель, он – Джерри. Герой Арчила был отнюдь не комедийным персонажем. Джерри был утонченным, необыкновенно серьезным и глубоким человеком. Он потерпел любовную катастрофу и трагически это переживал. На первых репетициях возникали ссоры между Гомиашвили и режиссером, со мной. Арчила тянуло на привычную смешинку, а это было противопоказано. Чхартишвили категорически пресекал любые его попытки комикования. Но потом, шаг за шагом, под руководством этого прекрасного режиссера и неожиданно для себя самого Гомиашвили великолепно сыграл Джерри Райана».
Завершим материал мнением зрителя: «Как же не хватает сейчас в российском кино такого актера как Арчил Гомиашвили! Он был не только талантливым актером, для которого в кино и на сцене не существовало невозможного, он был просто талантливым человеком, обаятельнейшим, фантастически красивым мужчиной. Он буквально излучал позитивную энергию, которая заряжает и будет заряжать нас, зрителей, наполнять нас положительными эмоциями. Такие актеры бессмертны! Светлая ему память!»



Инна БЕЗИРГАНОВА

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 14
Пятница, 03. Декабря 2021