click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Гнев всегда имеет причину. Как правило, она ложная. Аристотель
Из первых уст

Солнечный голос Марики Мачитидзе

 

Девять потрясающих эфиров, девять прекрасных оперных образов и девять жизней – вот, что прожила грузинская певица Марика Мачитидзе за время участия в российском телепроекте «Большая опера».
«Большая опера» – это единственный в России профессиональный конкурс молодых оперных исполнителей. Он транслируется на телеканале «Культура» и призван открыть новые имена талантливых вокалистов. Марика Мачитидзе стала первой оперной исполнительницей, представившей Грузию на этом конкурсе. К сожалению, после девятой передачи Марика покинула проект. Но приобрела ценный опыт и незабываемые впечатления. А историю о том, как  ее голос понравился самому Владимиру Спивакову, грузинская певица рассказала нам, возвратившись из Москвы в Тбилиси.

Судьбу Марии Каллас шестнадцатилетней девушке из Кутаиси предрекла ее первый педагог в музыкальном училище Галина Шацкова. Она сказала Марике: «Вы будете второй Марией Каллас!». Именно эта фраза и стала отправным пунктом в оперной карьере Мачитидзе. Марика окончила консерваторию по академическому вокалу (педагог Георгий Ломтадзе), после чего отправилась покорять Тбилиси. Поступила в магистратуру в Тбилисскую консерваторию им. В. Сараджишвили, попав на курс  известного педагога, Народной артистки СССР – Медеи Амиранашвили. А после окончания Марику с ее прелестным лирико-колоратурным сопрано пригласил Заза Азмаипарашвили – тогдашний худрук и главный дирижер Тбилисского театра оперы и балета им. З. Палиашвили. И она вскоре стала солисткой оперного театра. Именно в Тбилисский оперный поступило приглашение от российского проекта «Большая опера», и Азмаипарашвили порекомендовал Марику.

– Марика, на протяжении всего проекта вы, кроме безупречного профессионализма, излучали очень позитивную энергию, женственность, достоинство и красоту.
– Вы правильно отметили про позитив. Именно с этим чувством у меня ассоциируется весь проект «Большая опера». Было очень много теплых, добрых и приятных моментов.

– Что дал вам проект?
– Мои выступления увидели и услышали зрители в России, Грузии и во всех тех странах, представители которых принимали участие в «Большой опере». Лично для меня это уже огромная радость. С тех пор я чувствую огромную любовь и интерес ко мне. Мне пишут и говорят приятные слова даже незнакомые люди.

– Как ваши коллеги реагируют на ваш успех?
– Поздравляют, радуются за меня. Им это тоже очень интересно, и они за меня болели, болеют и будут болеть в будущем.

– А как ваша семья? Наверное, очень переживала за вас?
– Очень. Моя семья очень поддерживала меня: моя мама, брат, невестка. А еще такой интересный момент – так совпало, что мое выступление вышло в эфир 26 ноября, в день рождения моего отца. Его уже нет в живых. А саму передачу снимали 31 октября, в мой день рождения. У меня было чувство, что это не простое совпадение.

Участники «Большой оперы» в ходе проекта выбирали арии из 12-ти опер и исполняли их в прямом эфире на протяжении 12-ти передач. В течение всего телепроекта Марика Мачитидзе отличилась наиболее сложным для исполнения репертуаром. Арии таких персонажей, как Манон из оперы Ж. Массне «Манон», герцогиня Елена из оперы Дж. Верди «Сицилийская вечерня», Лючия из оперы Г. Доницетти «Лючия ди Ламмермур», Розалинда из оперетты И. Штрауса «Летучая мышь» в устах Марики Мачитидзе были не просто незабываемы, но и звучали впервые.

– Марика, вам нравятся сложности? Просто хочется понять ваш выбор, это был вызов себе или судьям?
– Вы знаете, я всегда стараюсь совершенствовать себя. Думаю, что это важная составляющая в профессии музыканта – постоянно развиваться. И я не боюсь сложности. Поэтому решила выбрать для проекта «Большая опера» произведения, которые раньше не исполняла.

– Это очень смелое решение для дебюта на российской сцене и на телепроекте вообще. Песню Соловья из оперы И. Стравинского «Соловей» «Ах, сердце доброе...» вы тоже исполняли впервые?
– Да. И выбрала я ее именно для того, чтобы показать свои вокальные возможности. Ведь современную русскую оперу редко кто исполняет не только в Грузии, но и в России. А в этой опере очень интересный образ, необычная музыка. Для исполнения этого произведения требуется большое мастерство.

– Вы изучали ее в Тбилиси?
– Да. Я все произведения готовила в Тбилиси. Репетировала со своим концертмейстером Натией Азарашвили, дирижером Зазой Азмаипарашвили и профессором консерватории Цирой Камушадзе. Мне очень нравится русская опера,  и я мечтаю петь ее в Грузии. До сих пор в моем репертуаре были только камерные произведения Чайковского, Рахманинова, Глинки. В прошлом году на юбилейном вечере Чайковского я пела партию Татьяны из оперы «Евгений Онегин» в Большом зале консерватории. Партию Онегина исполнял Заза Хелая.

– Марика, вы не раз говорили, что за время проекта очень подружились со всеми участниками «Большой оперы». Расскажите о них? В профессиональном уровне вы заметили различия? Может, в оперной школе или навыках?
– Хочу отметить, что профессиональные уровни у всех участников «Большой оперы» были разные. К примеру, Ксении Нестеренко – 19 лет, она совсем молодая, даже еще не учится в консерватории. Молодой певец Тигран Оганян был из Армении. Были участники, которые поют в театрах, в том числе и за границей. Например, Сундет Байкожин из Казахстана, очень опытный, выступал в разных театрах мира. Кстати, сейчас его пригласили в Нью-Йорк, в Метрополитен-оперу. Очень опытный и талантливый оперный исполнитель Рамиз Усманов, который является народным артистом Узбекистана. Кстати, он пригласил меня весной на фестиваль в Ташкент, где мы будем вместе петь оперу «Искатели жемчуга» Бизе. Но хочу добавить, что, в отличие от молодых исполнителей, ко мне, исходя из того, что у меня достаточно большой опыт выступлений, предъявляли большие требования.

– А как вы приняли тот факт, что не попали в финал?
– Откровенно скажу, что с самого начала я была настроена на то, чтобы попасть в финал. Но потом, в процессе проекта, это желание немного отодвинула назад череда сильных эмоций, психологических моментов и, конечно, трудностей.

– В чем именно были трудности?
– То, что я пела в микрофон, это мне очень мешало. Я к этому не привыкла. Потому что петь в театре и петь в микрофон – это большая разница. Плюс еще были большие сложности с графиком: я через неделю-две летала в Москву на репетиции и съемки и возвращалась обратно. К тому же у нас было очень мало репетиций, а когда приходило время репетировать, то график был крайне перегруженный – репетировали с утра до ночи. Это был огромный стресс. Уход из проекта был, конечно, неприятным. Но все же тот факт, что меня увидели, заметили и отнеслись ко мне с уважением – он перевешивает все.

Все, кто видел в прямом эфире «Большой оперы» выступления грузинской певицы Марики Мачитидзе, согласятся, что без преувеличений можно сказать: это именно тот случай, когда участие важнее победы. Марика представила Грузию на российской сцене очень достойно. И в этом ее главная победа.

– Я всегда очень внимательно наблюдала за реакцией судей во время ваших выступлений: за их эмоциями, улыбками или, наоборот, выражением недовольства. Лично меня это напрягало. Но вы были, как рыба в воде. Как вам удавалось справляться с эмоциями и сохранять самообладание на сцене?
– Когда я пою, в первую очередь, думаю о том, что пою – об образе, о смысле слов. Вы правильно заметили о том, что на сцене я, как рыба в воде. Потому что к этой атмосфере привыкла с раннего детства. Я выросла в театре. Моя мама играла в оркестре. До сих пор помню репетиции разогревающих голоса певиц, гримирующихся артистов. Все это впитала с детства. Но волнения всегда есть. Особенно, когда исполняешь произведение впервые. Но, когда ты поешь знакомую арию, то появляются уже другие эмоции – ты получаешь от пения удовольствие. Тем более в «Большой опере» меня очень многие поддерживали – мои коллеги, все оркестранты, особенно дирижер Денис Власенко. Именно Власенко после моего исполнения Стравинского сказал: «Если бы Марика спела это идеально, мы были бы обязаны дать ей первую премию сейчас и закончить этот конкурс». С дирижером на проекте мне, правда, повезло, и я очень надеюсь, что и в дальнейшем мы будем с ним много выступать и в России, и за рубежом.

– Марика, я знаю, вы впервые были в Москве и попали в самые морозы. Как вы переносили их с непривычки?
– Да, я попала в самые метели. Сначала у меня был жесткий период акклиматизации. К счастью, не простудилась. Но поняла, что моему голосу и вообще организму при такой резкой перемене климата требуется несколько дней, чтобы привыкнуть. Даже в последней передаче ведущие интересовались, как я чувствую себя в столь непривычных для меня холодах. И я ответила им, что мне повезло – ведь привезла из Грузии свой солнечный голос.

– После «Большой оперы» есть какие-то интересные предложения?
– Определенно! На днях мне позвонили из Москвы и порадовали тем, что знаменитый музыкант Владимир Спиваков заинтересовался мной: он слушал мои выступления и ему очень понравилось, как я пою. И он хочет, чтобы я с несколькими другими участниками «Большой оперы» выступила на его концерте в Доме музыки в Москве осенью будущего года. Сейчас мы договариваемся и уточняем дату и репертуар концерта. Сделаю это  с большим удовольствием. Ведь дирижировать будет сам маэстро Спиваков. А общаться и выступать с такими великими музыкантами для меня – огромное счастье.


Анастасия ХАТИАШВИЛИ

 
ВСЕ СЦЕНОГРАФЫ В ГОСТИ К НАМ

 

Театральные художники из России, Азербайджана, Армении и Грузии впервые после многолетнего перерыва собрались в грузинской столице на Тбилисском биеннале сценографии. Организатором столь масштабного и нужного проекта выступил Союз молодых театральных художников им. В.Гуния и Грузинского центра OISTAT. Цель форума – создание условий для профессионального знакомства и общения молодых художников стран Южного Кавказа и России.
Главная выставка работ участников состоялась в актовом зале Парламентской публичной библиотеки им. И.Чавчавадзе.
О самом биеннале и положении дел в современной грузинской сценографии рассказала организатор и куратор биеннале от Грузии,  исполнительный директор Союза молодых театральных художников им. В.Гуния и официальный представитель Грузинского центра  OISTAT Нино Гуния-Кузнецова.

– По какому принципу происходил отбор участников?
– В проекте приняли участие молодые художники в возрасте до 35 лет включительно, имеющие профессиональное образование и опыт работы не менее трех лет в театре, кино, телевидении или мультимедиа. Каждый художник мог представить до пяти реализованных проектов, премьера которых состоялась в 2014-2016 годах, включая эскизы декораций, костюмов, макеты декораций, фотографии сцен из спектаклей, кадры из кинофильмов, шоу-программ, инсталляции и видеоинсталляции, костюмы и театральные куклы. В итоге в биеннале приняли участие 22 художника. Шесть участников от Грузии (Барбара Асламазишвили,  Нино Кития, Кетеван Надибаидзе, Тамара Охикян,  Серго Шивц и Георгий Устиашвили).  Армению представляли молодые художницы Нелли Барсегян и Лилит Степанян. Из Азербайджана был главный художник Сумгаитского драматического театра Мустафа Мустафаев. Наиболее широко была представлена российская делегация. Участники были не только из столицы, но и из различных регионов, как, например  Алексей Амбаев из Бурятии, Кантемир Жилов из Нальчика. Московскую сценографическую школу представили Полина Бахтина, Ян Калнберзин, Илария Никоненко, Ютта Роттэ,  Анастасия и Тимофей Рябушинские и Ирина Уколова. Было также много представителей северной столицы. Это питерские художники  Елена Жукова,  Марина Завьялова, Александр Зыбин и Оксана Столбинская.                

– Чем вызвана необходимость проведения столь масштабного профессионального смотра?
– Предпосылок для формирования биеннале у нас было много. Во-первых, у грузинской сценографии большие традиции. И в 60-е, и в 70-е годы обмен происходил не только в рамках Советского Союза, но и на международных площадках. Грузинские театральные художники были известны во всем мире и были активными участниками происходящих в мировой сценографии процессов. Т.е. это не было закрытое пространство, и художники не варились в своем соку. И именно то, что они были адекватны мировым тенденциям, неся в своем творчестве национальные грузинские корни, но при этом обобщенные в глобальном контексте, и создавало феномен грузинской сценографии поколения шестидесятников. Но, к сожалению, случилось так, что за последние тридцать лет, даже до распада Советского Союза, сценография как профессия в Грузии утратила свою былую престижность.

– Что стало этому причиной?
– Это было обусловлено многими факторами, в том числе и финансовыми. Как известно, сценография – самая бюджетная часть в постановке спектакля, для создания элементарной декорации необходимы хоть какие-то финансы, а их на тот момент не было. Второй фактор заключается в том, что даже если бедный театр мог хоть как-то существовать, у молодого поколения режиссеров, по всей видимости, не оказалось концептуального подхода к сценографии и к художнику-сценографу, как к сотворцу спектакля. Фактически отношение к художникам стало исполнительски-прикладным, что послужило причиной ухода из профессии целой плеяды талантливых людей. Равно как и то, что оставшиеся в профессии стали механически, технически иллюстрировать спектакли. Я сейчас имею в виду молодое поколение художников, а не представителей старшего поколения. Те, можно сказать, исторически сложившиеся тандемы, как, например, в театре Руставели. Мы говорим о современных молодых художниках, которые пришли в сценографию в 2000-х годах. Вот эти две фундаментальные тенденции – финансовые проблемы и малая концептуальность сценографического задания обусловили  то, что наша сценография не несет в себе тех больших поисков, когда режиссер и художник были почти равноправными сотворцами спектакля.

– На первый план вышли проблемы творческого поиска.
– Да. Самые лучшие представители грузинской сценографии мыслили очень самобытно, своеобразно и порой их сценографическое решение становилось ключом к постановке всего спектакля. Таких исканий у нас, к сожалению, сегодня нет. Надо сказать, что это не только грузинская тенденция. При общей визуализации современной культуры большой процент эффектности спектакля заключается во всевозможных эффектах, трюках, технологических новшествах, при этом идейное и художественное видение сценографа, концептуальная часть спектакля ушла на задний план.

– Вы возглавляете Союз молодых театральных художников им. В.Гуния. Что вы считаете своими главными достижениями?
– Как вы понимаете, необходимость того, что профессию  надо спасать, существует уже давно. Именно для этого и была создана наша организация. Мы изначально акцентировали внимание на молодых сценографах. Если учесть к тому же, что ни в СТД Грузии, ни Союзе художников секции сценографов больше не существует, наша задача заключается в том, чтобы создать культурное пространство, где возникнет здоровая конкуренция между художниками. Ведь по-другому – не расшевелить. Таким образом, наша задача, с одной стороны – приобщить молодых к современным веяниям, создать условия, когда молодые могут увидеть себя на международной арене. И второе – повысить собственный профессиональный уровень в более конкурентной и жесткой среде, когда действуют  всевозможные творческие отборы. Мы пошли именно таким путем, и с 2003 года активно контактируем с Пражским квадриеннале. Уже в 2007 году мы сделали первый от имени независимой Грузии проект, где были представлены только студенты. На тот момент еще существовала кафедра сценографии в Университете театра и кино, которая впоследствии, к сожалению, закрылась. И надо сказать, что несмотря на скудность возможностей, наш павильон был определенным прорывом, и те профессионалы, которые знали цену грузинской сценографии, как отдельному творческому явлению, с радостью откликнулись на наше появление, было очень интересное обсуждение.

– Затем последовали еще два Пражских квадриеннале.
– Да. В 2011 году мы тоже представили студенческий проект. Я говорю о том, что сделал наш союз, поскольку в Национальном павильоне в тот год прошла огромная персональная выставка Гоги Алекси-Месхишвили. На этот раз мы провели серьезный конкурсный отбор. Жюри было требовательным, мы отбирали студентов из трех вузов – Университета театра и кино, Академии художеств и Университета Ильи, это были как бакалавры, так и магистры. В итоге мы отобрали девять человек, это был павильон с единой художественной концепцией, но каждый участник был представлен собственным макетом и видеоартом. И я думаю, что павильон тоже получился успешным, пусть не в смысле наград, но в смысле презентаций, многоплановости наших участников. А уже в 2015 году мы сделали большой национальный павильон под названием «Голос женщины». Мы отобрали двенадцать женщин-сценографов. Перед отбором мы провели исследование и выяснилось, что в Грузии в определенном возрастном промежутке, а это те, кто пришел в сценографию в 80-е годы и позже, процентное число женщин необычайно высоко. Это напрямую связано с тем, что в определенном смысле женщины взяли на себя труд быть комфортным партнером режиссера, что не всегда, как видимо, удавалось мужчинам-сценографам, которые в большинстве случаев ушли из профессии. Но выяснилось также, что это общемировой процесс, хотя у нас гендерный дисбаланс радикален. Именно поэтому мы решили показать панораму сегодняшнего грузинского театра через призму женской сценографии. И надо сказать, мы смогли быть вполне адекватными, честными и даже эффектными. Павильон был создан по принципу показа спектаклей, т.е. мы показали видеоклипы всех постановок, которые оформили участницы в двенадцати разных театрах, а через них уже – макеты, эскизы и т.д. Тем самым мы показали реальный срез театральной жизни Грузии, как центральных тбилисских театров, так и региональных.

– И вот настало время реализовать большой проект и дома, не так ли?
– Мы прошли путь в 15 лет. И пришла пора сделать важный проект у нас, на нашей площадке. Так возникла идея провести в Тбилиси биеннале сценографии. Этот международный проект позволил, с одной стороны, участникам посмотреть друг на друга и увидеть себя со стороны, свой профессиональный рост или наоборот. И с другой стороны, публика, интересующаяся театром и искусством вообще, смогла увидеть и оценить тенденции, визуальные образы, существующие в современной сценографии.

– Биеннале организовано совместно с Кабинетом сценографии Союза театральных деятелей России и Российского центра OISTAT.
– Этого форума наверно, не получилось бы, если бы не огромная поддержка российской стороны. Я в особенности хочу отметить роль куратора российской делегации – заведующей кабинетом сценографии СТД РФ и исполнительного секретаря OISTAT России Инны Мирзоян. Я благодарна всем российским участникам, которые  максимально выложились как в плане презентации, так и в образовательном блоке. Очень насыщенные и информативные лекции провели доцент кафедры русского театра Российского института истории искусства и Российского государственного института сценических искусств Любовь Овэс на  тему «Сценографическая погода. Какова она?» и художник-постановщик, дважды лауреат премии «Золотая Маска» Елена Степанова «Театральный костюм. Личный опыт художника».  

– И все-таки, подводя итоги Тбилисского биеннале сценографии, вышел ли первый блин комом?  
– Однозначно нет. В итоге у нас получилась большая ретроспективная выставка. Отдельную благодарность хочу выразить Парламентской публичной библиотеке и ее директору Георгию Кекелидзе. В красивом зале библиотеки получилось достойно представить всех молодых участников. Задачей грузинской стороны было создать площадку, на которой как грузинские художники, так и наши гости смогли максимально себя проявить. Это очень нужно. Ведь биеннале это не только смотр работ, созданных за определенный промежуток времени, но и возможность непосредственного общения, передачи информации, опыта, эмоций и идей. Поэтому, учитывая все плюсы и минусы первого биеннале, мы уже начинаем готовиться к следующему, который пройдет в 2018 году.


Нино ЦИТЛАНАДЗЕ

 
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО КОМЕДИАНТ

 

Станислава Павловича Натенадзе не зовут по имени-отчеству. Его давно и неизменно называют символичным и говорящим именем Слава.
Странно было бы предположить в этом сдержанном, исполненном внутреннего достоинства человеке какое бы то ни было стремление к славе. Но именно ее – славы! – заслуживают мастерски сыгранные роли в двух, ставших для него родными, театрах – русском Грибоедовском и грузинском Свободном. Труженик подмостков, он ежедневно кропотливо репетирует и филигранно играет.
«Со Славой я познакомился в Театральном институте, – вспоминает Автандил Варсимашвили. – Когда я поступил, он учился на третьем курсе. Я был дружен с его педагогом Таней Бухбиндер, и, естественно, подружился и с ее учениками. Возник наш со Славой союз, который продолжается – я сейчас подсчитал - уже 37 лет. Он сыграл у меня очень много, почти в сорока постановках, начиная с институтского периода - уже тогда я начал занимать его в своих спектаклях. И по сей день он всегда рядом. Я чувствую его локоть, его дыхание. И очень рад этому, потому что Слава не просто хороший актер и хороший друг. Он соратник. Он всегда переживает за спектакль, даже когда у него маленькая роль. Я вспоминаю: шла репетиция «Комедиантов», а он сидел в зале, позади меня и смотрел сцену, в которой не был занят. В какой-то момент я обернулся и увидел на его глазах слезы. Он плакал. Я понял – у нас все будет хорошо, и еще раз убедился в том, что Слава – потрясающий человек. Он так болел за спектакль, так переживал, что у него душа болела. Мне очень хочется, чтобы я еще много раз репетировал, а рядом со мной сидел бы Слава, и у него на глазах блестели бы слезы».
«Мне кажется, что талант и мастерство Славы не до конца проявлены  и оценены, - считает режиссер Андро Енукидзе. – Его роли – это высокопрофессиональные, вдумчивые работы. Очень чисто сыгранные. Надо заметить, что он окончил факультет музыкальной комедии. И просто удивительно, с какой легкостью он смог перейти из музыкального театра в психологическую драму. Такое под силу только очень талантливым людям. При этом он не потерял своей музыкальности. Каждая его работа в совокупности с тонкой психологической проработкой образа – это всегда музыкальная партитура. У Славы интересные обертоны, он замечательно работает  с голосом. Судьба предоставила мне радость поработать с ним над пьесой Шоу, где он играл Наполеона. Знаете, это очень трудно, когда такой скромный человек, как Слава, начинает играть молодого диктатора.  Мне кажется, что это была редкая по качеству актерская работа. Вряд ли широкая публика понимала до конца, сколько сил было вложено в эту роль».
Найти время для встречи со Славой Натенадзе оказалось не так-то просто – очень плотный рабочий график. Наконец артист выкроил полчаса в перерыве между репетициями. И мы поговорили, несмотря на то, что он три часа репетировал до интервью, и знал, что будет репетировать еще часа четыре после. Мое предложение побеседовать за чашкой кофе, чтобы он мог одновременно хотя бы немного отдохнуть, батони Слава отверг сразу. Объяснил: кофе отвлекает, расслабляет. Да, для него интервью – это тоже работа, к которой надо относиться серьезно и ответственно. Нечастый случай, скажу откровенно.

– 6 ноября мы будем поздравлять вас с юбилеем. Круглая дата – это повод оглянуться. Как вам кажется с высоты прожитых лет - гармонично ли складывалась ваша судьба?
- Если тебе уже за 50, то часто, оставаясь наедине с самим собой, когда прошел день, пришла ночь, ты лежишь и думаешь – могла ли твоя жизнь сложиться по-другому? Отвечу коротко: нет, ничего не могло быть иначе. Все должно было случиться так, как случилось. Конечно, можно было избежать каких-то неправильных шагов – вообще, в жизни. А вот все то, что связано с театром, происходило так, как и должно.

– Не случалась  ли вам жалеть о том, что стали актером?
– Нет, никогда. Будем говорить откровенно: наша актерская братия живет не богато. Естественно, иногда поневоле возникает повод для сожалений, иногда  ты даже готов, казалось бы, озлобиться. Но начинается спектакль, ты выходишь на сцену... Спектакль проходит – возьмем лучший вариант – хорошо, и вот – зритель доволен, много аплодисментов, цветов. И что же? Ты, счастливый, идешь домой и абсолютно доволен своей жизнью.

- Спектакль «Ревизор», в котором вы сыграли Городничего, с огромным успехом был представлен в Санкт-Петербурге, Минске, Львове. Но вот что примечательно – ваш поклон всегда сопровождается особенно  бурными овациями и неизменно – криками «браво». Такой прием действительно очень важен для актера?
– По большому счету, это просто твоя работа. Будут аплодисменты или нет, ты должен четко сделать свое дело. Но актер – не машина. И когда он ощущает, что зрителя его персонаж заинтересовал, что он понравился, то, конечно, у него вырастают крылья. К чему скрывать?

– Сомневались ли вы, принимая решение стать актером?
– Нет, ни секунды. Дело в том, что я, будучи учеником шестого класса, сыграл свой первый спектакль в профессиональном театре.

– Как это произошло?
– Я родился и рос в Ахалцихе. В то время там был очень интересный театр – Ахалцихский драматический, один из ведущих театров страны. Ныне я не могу повторить этих слов, но тогда было именно так. И меня пригласили на роль одного из сыновей заглавной героини в спектакле  «Медея».

- А как вас выбрали, где нашли?
– Почти вся труппа театра была из Тбилиси. Актеры снимали квартиры, кто где. Одна из актрис была нашей соседкой, именно та, которая сыграла Медею. Она знала, что я люблю театр, хожу на все спектакли. И рекомендовала меня попробовать. Так все и получилось. Потом мы ездили на гастроли по всей Грузии, и у меня была возможность присмотреться к театральной жизни, привыкнуть к ней.  Оканчивая школу, я точно знал, что буду поступать в театральный. Сомнений не было.

– Кого вы считаете своим главным учителем в профессии?
– Татьяну Бухбиндер. Это талантливейший педагог,  режиссер оперного театра, искусствовед. Будучи студентом, я  проживал в студенческом городке, поскольку не был тбилисцем. В один прекрасный день Татьяна Михайловна просто привела меня к себе домой и сказала – будешь жить с нами. На протяжении двух лет я  жил и воспитывался в доме Татьяны и ее супруга, замечательного актера Гурама Сагарадзе. Представляете, в какой среде мне повезло жить?

Цитата в тему: «Она была генератором энергии. Более энергичной женщины я не встречал. Она создала в маленьком городке Гори оперную студию и открыла этот театр прекрасным спектаклем на музыку Глюка, наивно доказывая себе и всему миру, что этот городок знаменит не только тем, что там рождаются тираны, но и тем, что там могут торжествовать прекрасные музы... Она любила принимать гостей. Почти каждый день у нее собирались гости. Зная эту ее страсть, Сергей Параджанов как-то попросил ее помочь в организации приема Театра на Таганке. Параджанов был хозяином, Таня – хозяйкой... Она была уникальна. Ее миссия была в том, что она радовалась победам других и помогала им. Помогать, поддерживать – этим божественным даром она обладала сполна. Обожала молодежь, обожала своих студентов. Она не была простым педагогом, этого было ей мало. Не имея своих детей, материнскую энергию направляла на студентов, одевала их, кормила, кто-то из них жил у нее дома. Гурам ворчал по этому поводу, но только ворчал, так как понимал, что иначе она не может жить» (Авто Варсимашвили).

– Как сложилась ваша творческая судьба после окончания института?
– Я учился на факультете музыкальной комедии. Но после института пошел по пути драматического актера. Играл в Метехском театре. Потом Авто позвал меня в Свободный театр, и сразу же, одновременно – в Грибоедовский.

– Театр – ваш дом?
– Да, безусловно. Тут важны и дружеские отношения, и то, сколько ты сам лично вложил в свой театр. Мы с Авто дружим еще со студенческих времен. Я, правда, был курсом старше, но это не помешало нам стать друзьями. Потом он поставил в Метехском театре спектакль с моим участием. Кстати, вы знаете, как мы открывали Свободный театр? Нас было шестеро: Авто и пять актеров - я, Никуша Гомелаури, Ирина Мегвинетухуцеси, Маико Доборджгенидзе и Рамаз Иоселиани. Мы своими руками строили сцену. И этим же составом сыграли первый спектакль. Свободный театр – мой дом. И Грибоедовский – тоже родной для меня, хотя я и не строил в нем сцену. Но во мне соединены грузинское и русское начала: я по отцу – русский. Правда, я его так и не узнал – мне было три месяца от роду, когда он покинул нас. Меня воспитала мама-грузинка, я окончил грузинскую школу, грузинский вуз. Но чего-то русского мне всегда не хватало... Я отчасти находил это в Ахалцихе, который был закрытым военным городом, и там было много русских. Татьяна Бухбиндер была русскоязычной. И, наконец, я удовлетворил свое стремление к русскому слову, придя в Грибоедовский.

- У вас, видимо, очень хороший музыкальный слух – ваш русский безупречен.
- Вы правы относительно слуха – я закончил музыкальную школу по классу скрипки. У меня абсолютный слух.
- Как строятся ваши отношения с режиссером? Согласны ли вы с тезисом Георгия Товстоногова, что «театр – это добровольная диктатура»?
- Я не могу ни согласиться с этим тезисом, ни отрицать его. Если актер полностью отдается своей профессии, если он талантлив и интересен, то что может означать для него диктатура режиссера? Да ничего. Неприятие по отношению к требовательному режиссеру может возникнуть только у того актера, кто оказался в профессии случайно. Если актер личность, то подчинить его невозможно по определению. А то, что режиссерский диктат необходим, это очевидно. Идею вынашивает режиссер, и спектакль еще до начала репетиций уже поставлен в его голове. Те персонажи, которых он придумал, должны быть такими, какими он их придумал. Иначе кто же ставит спектакль – актер или режиссер? Кстати, именно таков Авто. На сцене он диктатор, и это правильно.  А за сценой он абсолютно другой – верный друг, который все что угодно для тебя сделает... А есть и другие режиссеры: диктаторы за сценой, а на сцене – не знают, что хотят ставить.

– Существуют, упрощенно говоря, два театральных направления. Психологическое – это  Станиславский, Марджанишвили, Товстоногов, Туманишвили. И условное – Мейерхольд, Ахметели, Стуруа. Какое направление вам интереснее?
– Конечно, интересны оба. Но я вам так скажу. Грузинский театральный дух выражается в том, что наши актеры играют играючи. В них больше артистизма, куража. Мы более условны, метафоричны, русские актеры более реалистичны.

Цитата в тему: «Я помню случай, когда Товстоногов решил повторить постановку БДТ и ставил у нас «Мещан». Здесь у него играли лучшие актеры. Он приехал на неделю, запустил пьесу и уехал, оставив вместо себя Розу Сироту,  свою замечательную помощницу. Ставить спектакли у нее не получалось, но она здорово работала с актерами – именно по традиционной русской школе. Она репетировала в одной комнате, а я – рядом. Я вышел, смотрю, она идет, такая грустная. – Роза Абрамовна, почему вы в таком настроении? -  Роберт, ваши актеры не умеют пить чай. – Как это? -  И она начала объяснять необходимость жизненных подробностей – как брать стакан, помешивать ложкой, бросать сахар или пить вприкуску, пить чай с вареньем... В общем, целую лекцию мне прочла о том, как пить чай. И я подумал, что наши актеры и не захотят этого делать – они не будут держать в руках стаканы, а если и будут, то в них не будет чая. И сделают это в тех формах, которые свойственны театру, причем не натуралистическому» (Роберт Стуруа).

– Как бы вы охарактеризовали сегодняшний театр имени Грибоедова?
– Это театр, абсолютно отличающийся от всех русских театров постсоветского пространства. И отличается он именно тем, что в нем присутствует грузинский дух. Но в то же время Грибоедовский сохраняет психологизм классического русского театра.

– Есть ли у вас любимые роли, спектакли?
– Было время, когда я называл любимым какой-то один спектакль. Потом – два. Сейчас их уже несколько. В Свободном театре – это «Комедианты». В Метехском – «Яйцо»  Фелисьена Марсо, за который я получил премию «лучшая мужская роль года». Очень любил спектакль Грибоедовского «Ханума», по сей день мечтаю снова его сыграть. И, конечно, «Ревизор».

– Этот спектакль уже успел прославиться. Он принял участие в четырех  международных театральных фестивалях, и приглашения следуют одно за другим. Что вы сказали бы тем нашим читателям, которые еще его не видели?
– Я советую им обязательно его посмотреть. Потому что такого решения классической пьесы Гоголя в мировом театре не было никогда. Решение Авто Варсимашвили – чрезвычайно оригинально. Те, кто любят театр, интересуются русской драматургией, Гоголем, просто обязаны увидеть нашего «Ревизора».

– Что вы пожелаете театру Грибоедова?
– Грибоедовский – один из самых интересных русских театров в мире. Поэтому он  достоин всех благ. Которых я ему и желаю.
– А я пожелаю себе видеть вас на сцене этого театра много-много лет в новых замечательных ролях. С юбилеем вас, батоно Слава!


Нина ШАДУРИ-ЗАРДАЛИШВИЛИ

 
ВЕЛИКАЯ МАГИЯ

https://scontent-frt3-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/14192093_790062604468980_8347433661464844207_n.jpg?oh=78e419d550ded8d62be9d8681e0e7cfb&oe=5855DC50

Тбилиси избалован гастролерами. Но не пресыщен – гастроли московских театров были и остаются грандиозным праздником.
Приезда наших любимцев – вахтанговцев –  мы всегда ожидали с особым нетерпением, дождавшись – наслаждались, радовались  как приходу Нового года.
Так происходит и сегодня.
За последнее время театр им. Вахтангова дважды приезжал в Тбилиси. Спектакли Римаса Туминаса «Дядя Ваня» и «Евгений Онегин» прошли на сцене Грибоедовского триумфально. В кассах было шаром покати – билеты разлетались в мгновение ока. Люди висели на ярусах, толпились в проходах.
Крупный бриллиант в короне спектакля «Евгений Онегин» – «Сон Татьяны». Выход Ирины Купченко. Овации в момент появления. По окончании – само собой.
Она не выходила на тбилисскую сцену более 30-ти лет – с начала 80-х, когда Вахтанговский привез несколько спектаклей, в том числе и «Великую магию» Э. де Филиппо, где И.Купченко сыграла одну из главных ролей.
На интервью актриса согласилась в одну секунду, и автору этих строк не пришлось использовать ни одного из заготовленных слезных доводов. А вот место для беседы за кулисами она выбирала долго – ей хотелось уединиться, но в то же время слышать трансляцию спектакля. Скажу честно – пришлось побегать по этажам театра (при этом я еле поспевала за стремительной Ириной Петровной!). Расположились, говоря театральным языком, в «кармане», среди декораций. На колченогой табуретке стройная Купченко сидела изящно и ровно, как королева.  Я так и назвала ее в глаза – королевой театра.  Комплимент не пришелся по душе, и раздосадованная актриса едва не прервала интервью. Но, слава богу, обошлось. Договорили.

– Каким вы увидели Тбилиси сейчас?
– Конечно, город очень изменился. Отстроен, перестроен. Атмосфера немного другая. Когда-то это был вальяжный, расслабленный город… Сейчас такого нет. Тбилиси, мне кажется, стал более напряженным. Впрочем, как и Москва, как и все другие города. Жизнь изменилась. Но грузинский характер все равно не изменишь – водители едут как хотят, пешеходы переходят как хотят, все сигналят как хотят. И никаких правил – только как душа просит!
– В Москве не так?
– Не так. Москва – другая. Более нервная, более деловая.
– А театральный зритель тоже изменился?
– У грузин такой характер, который, по-моему, не поменяется ни при каких обстоятельствах.
– Вы довольны приемом публики?
– Очень. Принимают тепло, слушают хорошо, реагируют замечательно.
– Московский зритель за последние годы стал другим?
– Нет, и это поразительно.  Когда появились видео, диски, компьютеры, интернет и стало возможным смотреть все, что хочешь и когда хочешь, предрекали, что театр вскоре вообще умрет. И в первые годы после перестройки в театрах народу совсем не было. Иногда в зале сидело пять человек. И все равно театры от себя не отказались – решили продолжать играть, сколько бы зрителей ни было в зале. И играли! Хотя не знали, на что рассчитывать в будущем. Действительно не знали. Но, вы знаете, постепенно зритель вернулся в театр. Сейчас в кинотеатре могут сидеть пять человек, а в театрах – аншлаги. Есть в театре магия, которая человеку в жизни необходима, магия живого присутствия, живого общения. В Москве театры переполнены. Зал Вахтанговского рассчитан на 1200 человек, но у нас всегда полный зал.  
– Как изменился Вахтанговский?
– Театр не может не меняться. Сейчас во всем мире театры контрактные. Стационарных театров, с репертуаром, в каждой стране может быть один-два. Как правило, это  исторические театры – Комеди Франсез, Королевский театр в Ковент-Гарден. А остальные театры… Люди собираются, ставят спектакль и играют до тех пор, пока ходит зритель. А у нас репертуарный театр. Хотя, конечно, спектакли тоже идут до тех пор, пока зритель ходит. Про репертуарный театр тоже говорили, что он умрет, но такие театры как были, так и остались. А что касается театра в художественном смысле слова, то, конечно, каждый новый режиссер приносит свое.
– Приход Римаса Туминаса был болезненным для Вахтанговского?
– Нет, что вы! Это был глоток свежего воздуха! Он очень талантливый человек. Безумно талантливый. И все, что он принес в театр, нами было принято. Наш театр – своеобразный, с яркой манерой игры. Это и совпало с театральной формой спектаклей Туминаса. И произошло слияние, которое оказалось очень гармоничным. Работать с ним легко, а главное – интересно.
– Когда Георгий Товстоногов видел спектакли, в которых режиссер чрезмерно увлекался формой, то говорил: «Гарнир есть, а зайца нет». Как вам кажется, отсутствие «зайца» – проблема для современного театра?
– Серьезная проблема, на мой взгляд. Сейчас выходит очень много спектаклей, в которых упор делается именно на форму. Содержания нет. А ведь зрителю не столь важно «как», важно «что». И каким бы замечательным, виртуозным и изобретательным спектакль ни был, если нет «что», то нет и спектакля.  Конечно, «что» и «как» должны сочетаться. И все-таки без содержания, смысла, мысли, идеи искусства нет.
– Я заострила ваше внимание на этом потому, что, мне кажется, в спектаклях Туминаса «как» играет такую же важную роль, как и «что».
– Может быть, даже более важную.
– Его образы, метафоры и символы взывают более не к разуму, а к чувствам. Они ценны не столько смыслом, сколько ощущением. Я права или это только мое восприятие?
– Вы правы. Римас очень театральный режиссер. Он мыслит через сценические образы, через форму.  Он не может ставить просто. Он должен обязательно что-то придумать. Его ум, его художественная натура работают именно таким образом. Главное, чтобы задевало.
– Задевает.
– Значит, он делает правильно.
– А как вам работалось с Романом Виктюком?
– Я работала с очень хорошими режиссерами и в кино, и в театре. Но даже не знаю, кто еще из режиссеров так замечательно работает с актерами, так помогает им, как это делает Виктюк. Он умеет это делать. Далеко не все режиссеры, даже очень талантливые, выдающиеся и знаменитые, это умеют. Многие вообще не работают с актером. А вот Виктюк... Я до сих пор вспоминаю, как точно он умел не просто помочь найти рисунок, краску, образ, но как он мог добиться результата. Ведь зачастую бывает так: режиссер дал задачу, актер не выполнил. Ну и ладно, он дает следующую задачу. А Виктюк добивался. Вот этим он и отличается от других.
– Много ли у вас предложений сниматься?
– Предлагают часто. Но столько случайных, некачественных сценариев! Роли у меня есть, но зритель видит далеко не все, ведь сейчас на экраны почти ничего не выходит. Потому что фильм должен, во-первых, взять прокатчик, во-вторых, кинотеатр. А кинотеатр берет только те фильмы, на которых можно заработать деньги. На чем можно заработать? Зритель избалован энергичным, активным американским кино. Медленные, спокойные, человечные, добрые картины, которые когда-то снимали, сегодняшний зритель не выдерживает. У него уже клиповое мышление. Есть и замечательные примеры. Например, «Легенда №17» – и содержание интересно, и форма очень энергичная.
– Роль в фильме «Училка» чем прельстила?
– Мне была интересна сама проблема – проблема школы, которая, так или иначе, касается каждого. Захотелось назвать все своими именами, впрямую, без психологии. Я всегда играла в психологических фильмах, а эта картина совершенно иная. Это не «два пишем, три в уме»,  не «говорю одно, а думаю другое». Что думаю, то и говорю. И мы проговорили то, что волнует всех. Там очень острый сюжет. Даже не сюжет, а ситуация. Она пограничная – учительница берет в руки оружие...
– Да, это ошарашивает.
– Это было необходимо, чтобы удержать внимание зрителя, потому что если просто говорить какие-то правильные вещи, зритель смотреть не будет – заснет.
– Встряхнуть надо было зрителя, да?
– Конечно. Вообще-то, это принцип Достоевского, у которого все сюжеты завернуты по детективному принципу. Именно для того, чтобы удержать внимание. А говорит он о великом и вечном. Роман «Идиот» не зря так называется, и не зря главным героем он сделал больного князя Мышкина. Потому что Достоевский понимал, что если он сделает героя нормальным, читатели скажут – да ну, дурак какой-то! А так...
– Манок.
– Манок. Кроме того, в отличие от западного кино, у нас очень мало, практически нет картин о людях в возрасте. А ведь пожилым людям тоже нужно решать свои проблемы. Я не знаю, почему у нас нет таких фильмов. Но, думаю, они появятся. Так что эта роль меня привлекла еще и тем, что в ней есть самостоятельная судьба, своя история. А главное – заинтересовал сценарий и креативный режиссер.
– Фильм вызвал большой интерес, вы получили премию «Ника» за лучшую женскую роль.
– Я была убеждена, что многие его никогда не примут. Учителя, например. А вышло наоборот – именно учителя стали самыми горячими сторонниками картины и требовали, чтобы ее обязательно показывали в школах. Для меня это стало потрясением.
– А новые работы?
– На подходе, скажем так.
– Мы любуемся вашей парой – вами и Василием Лановым. Вы, наверное, знаете, какое страстное отношение к Василию Семеновичу в Грузии.
– Особенно у женщин.
– Ну да. Он приезжал на юбилей Грибоедовского театра, и надо было видеть эту длинную очередь из молодых актрис, желающих сфотографироваться с Лановым. Извините за простейший вопрос, вы столько лет вместе, есть ли какой-то секрет долгой семейной жизни?
– Терпение. И только.
– И это важнее, чем любовь?
– В браке – да.
– Можно терпеть и быть счастливым?
– Можно. Понимаете, очень важно само отношение к браку. В свое время я сыграла роль княгини Трубецкой в фильме «Звезда пленительного счастья» Мотыля – о женах декабристов, которые уехали за своими мужьями в ссылку. Моя героиня мужа своего любила. А, например, Волконская не любила мужа. Вышла замуж по воле родителей, муж  был много старше, и есть исторические свидетельства, что она даже изменяла ему. Но Волконская уехала вслед за мужем. Потому что существовало определенное понимание  брака. Брак освящался в церкви, человек давал обет быть верным в счастье и в несчастье. Простите, а Татьяна Ларина? «Но я другому отдана, я буду век ему верна». Понятие долга.  А любовь… Приходит и уходит.
– Что вы сейчас читаете?
– Я очень полюбила историческую литературу, мемуары. Но не те мемуары, которые сейчас пишут – человек жив, а уже книжку про себя написал и описал в ней всех живущих. Я читаю мемуарную литературу, которую люди писали, даже не думая о том, что это будут читать. А если и будут, то при условии – через 50 лет. Люди писали правду, писали открыто, и читать это интересно.
– Простите, но ваши слова невольно вызывают вопрос...
– А вы не спрашивайте.
– Я хотела спросить о мемуарах Андрея Кончаловского.
– Я так и поняла. Об этом я и говорила – не надо комментировать поступки живых людей.
– Получается, я вас провоцирую на то, что для вас неприемлемо.
– Именно на это и провоцируете. Зачем комментировать? Не мне судить.
– Тогда совсем о другом.  Что вы пожелаете своему театру?
– Желать театру, чтобы он не умер, не буду. Он не умрет, я в этом убеждена абсолютно. Желаю зрителей хороших. А еще – чтобы талантливые люди жили и работали подольше, чтобы молодежи было у кого учиться, на кого смотреть.
– А кто были вашими самыми главными учителями?
– Очень важным человеком в моей жизни была Елена Александровна Полевицкая. В то время ей как раз разрешили вернуться из Германии в Советский Союз. Она преподавала в Щукинском. В училище она не появлялась. Выбирала с курса двух-трех студентов, которые ходили заниматься к ней домой. Мне повезло, она меня выбрала. Я очень многому у нее научилась. На втором курсе я начала сниматься. «Дворянское гнездо», «Дядя Ваня»... Я работала с Иннокентием Смоктуновским, Сергеем Бондарчуком... Это были великие партнеры, у которых я училась. Когда работаешь с талантливым человеком, то поневоле  учишься. Вообще, когда партнер талантлив, то ты играешь лучше, если менее талантлив, играешь хуже. Партнеры – главные учителя. Я учусь всю жизнь.
– На партнеров вам везло.
– Очень везло. И на партнеров, и на режиссеров.
– Каким должен быть идеальный партнер? И был ли у вас такой?
– Много было прекрасных партнеров. Идеальный партнер? Мне трудно сформулировать... Ну, например, Женя Миронов. Он никогда не играет сам по себе. Такое ощущение, что он играет только для тебя. Смоктуновский был таким – целиком растворялся в партнере. Он, правда, был со своим сложным миром, но очень точно с тобой контактировал как партнер и как персонаж. Знаете, талантливые люди, они разные. И со всеми очень интересно.
– И легко?
– Конечно, легко. И чем человек талантливей, тем с ним легче.
– А вам не хочется написать книгу воспоминаний о тех, с кем сводили судьба, профессия? Не комментируя поступки живущих.
– Нет, абсолютно не хочется. Не могу. Нет такого желания, нет такого призвания. Правда, я много рассказываю. Особенно о тех, кто ушел. Выпускают фильмы о замечательных актерах, которых уже нет на свете, и я никогда не отказываюсь принять в них участие и поделиться тем, что помню.
– Может быть, когда-нибудь и книга случится.
– Не думаю... Но кто знает наверняка?


Нина ЗАРДАЛИШВИЛИ-ШАДУРИ

 
ИРИНА КВИЖИНАДЗЕ: «АКТЕР ДОЛЖЕН БЫТЬ ПРОБИВНЫМ»

https://lh3.googleusercontent.com/co0fIoj9Wv3A3sxApHUuvY8a1ftwchjlzJ0Pb5dPillbUNw6Vhr1HjdwXUcxhNYlJPBBaLEOk7L1KlRhrZCxuCnxo0HIpihuV_945-II3U_APxtwnwrluwo44DbAJ3goznkSuDKU3U7WuhitqPik0P7Fes70LU7afRZw_PBkZ2TPdIhVrHdsaBwuXfMvZ9Q7stRVsAYJ_y13OGR6IArAmM_NgD0aw7iTCUNtLVUpEBFnv2azh5gzhyfoX5dZZahjMGt2lUefffVvGRHCd6tp_AP_JW_rG1oLwidghx4WQZ1dKrzr0dVlzHmfD41yRNNJMJBVs_zQUohhZOZt04eaX61guoN1NV-mpt9XxbnO6ztOpZi6_NloWFuDsNekWVUG_b3Mcbr2YtRKEMUvAVf04NIq-XEbPyBEXPGWr5nLRoIEpAYqWp-jgTHfflZ9wdw5ZhoegJw7YWasuKuqWUEuGSvshsaVajFsux5cqPZIDTfd8Rx0UYCCPo-nAS3WGZSPsKwB8Qs3XjSriwqAmr_biFcE0tbpQaeFggIGoT2XQYYV4zgOZLyqfKjj76AtfacnTzWm2ZyCe6nKwRI9vUeOTOtYTjQa-24=s125-no

Новеллу «Фараон и хорал» О’Генри написал в 1904 году, но его герои живы и сейчас. Иначе руководительница студии «Золотое крыльцо» Ирина (Ираида) Квижинадзе не взялась бы за постановку мюзикла «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Ее волновала эта тема – молодого человека, который бездумно растрачивает время. Бьет баклуши, а спохватившись, обнаруживает, что поздно. Пусть в реальной жизни их зовут другими именами, и у них, в отличие от Сопи, есть крыша над головой, улица остается для них вторым домом. «Биржевание» вытесняет интерес к учебе, работе, «заземляет» желания до примитивных.
Актер Саша Еленин – обаятельный Сопи, первостатейный бездельник. Его не только не гнетет собственное положение (гол, как сокол), внешний вид (пыльный свитер и брюки), напротив, он преподносит их с достоинством. Напускает романтики. «Эта скамья – мой письменный стол и диван». Молоденькие уборщицы покупаются, даже подсчитывают знаки внимания от Сопи: одной дал откусить бутерброд, другой – подарил полдоллара. Хороша бродяжка Мадлен (Александра Давтян) – разбитная, неунывающая, сердобольная. Поддержит друга в трудный момент – пирожок раздобудет, содержимым фляжки поделится. Хотя сама – потухшая душа. Балетная афиша – соль на рану. Не всегда собирала бутылки и одевалась в рвань (сапог с испорченной змейкой, перевязанный шарфом – находка для образа). Сны у нее светлые, из прошлого – в одной из сцен Мадлен исполняет танец лебедя. Для зрелищности добавили в спектакль еще две сцены: танцующих дворничих и сон Сопи, где он в окружении артисток кабаре. Роль легкомысленной красотки, открытой для приключений, с шиком исполнила Натия Макалатия.
Энергия молодости так и брызжет из этих ребят, они пробуют себя, получая колоссальное удовольствие  от сцены, от игры, от зрительских аплодисментов. Они-то точно знают цену времени, научившись успевать и в школе, институте, и в театре-студии «Золотое крыльцо».
Студия родилась семь лет назад. С самого начала этот проект президента «Русского клуба» Николая Свентицкого был ориентирован на конкретного человека – заслуженную артистку Грузии Ирину Квижинадзе. Она восемь лет проработала педагогом в Москве, в школе искусств, и довольно успешно: ее постановки выигрывали на конкурсах призовые места. Объявили набор, разместив информацию на страницах журнала «Русский клуб», в прессе, на ТВ. Откликнулось огромное число желающих. Но им еще предстояло пройти кастинг. Потому как актерство – призвание. «Можно научить человека играть по всем правилам, но чуда на сцене не произойдет, если нет движения души», – говорит Ирина Владимировна. В силу опыта она чувствует эту искру при первом знакомстве. Даже если этого пока не видят окружающие. «Мне иногда говорят – вот этот хорошо сыграл, а этот не очень. Но мне неважно, что скажут. Я выпускаю новичка на сцену, сознавая, что ему нужно дать немного времени. Во второй, третий раз он сыграет лучше».
Первоначально студия состояла из младшей (с 9 до 15 лет) и старшей (с 15 до 18 лет) групп. Репертуар младшей составляли сказки, старшие воспитанники играли классику. Со временем «Золотое крыльцо» трансформировалось в юношескую студию. Так как актеры подросли и разница в возрасте «стерлась». В объединенной труппе 27 человек, поэтому нет необходимости (и возможности) брать новых. «Никого не гоним, – смеется Ирина Квижинадзе. – Уходят редко, только если переезжают в другой город. Текучести у нас нет». Некоторые ребята – студенты вузов, есть те, кто уже работает.
Важный для Ирины Владимировны критерий отбора: каков человек. Поступки все скажут – лучше всяких слов. Она разочаровывается, если замечает безответственность, зависть, жадность, предательство, и тогда отказывается от сотрудничества. К счастью, такие случаи – редкость. «Это не про моих деток, – говорит она. Мы уже срослись, одна семья, любим, уважаем друг друга. Я чувствую ответственность за своих ребят, в те часы, которые принадлежат мне, стараюсь воспитывать их, что-то дать, привить, объяснить».
– Сталкивались с противоречием: невероятно талантливый, подающий надежды, но завистливый? – спрашиваю у нее.
– Дожила до своих лет, и думала, что такого не бывает. Но жизнь умеет удивлять. И талантливый может иметь темную душу. Знаю несколько известных артистов с таким складом характера (знакомые по Москве). Человек не должен ставить себя выше других. Презираю актерство в плохом смысле слова. Благодарна судьбе, что чаще встречаю другое: чем талантливее человек, тем он проще в общении, добрее.
Создание студии задумывалось с несколькими целями: вернуть в театр зрителя, занять молодежь полезным делом. Зрительский дефицит испытывали все грузинские театры, катаклизмы и превратности нашей жизни отодвинули культуру на задний план. Роль улицы в жизни подростков – тоже большая проблема, с которой сталкивались многие родители. Чего достигли в итоге, послушаем Ирину Квижинадзе.
– За семь лет существования студии мы приобрели, завоевали своего зрителя. Вначале, что совершенно естественно, на спектакли приходили родители, знакомые, одноклассники и учителя наших актеров. Теперь круг расширился. Прочитав анонс в интернете, в «Русский клуб» обращаются за пригласительными и незнакомые люди, кто пожелает. Ни одного свободного кресла на премьерах.
Попав в «Золотое крыльцо», дети меняются на глазах. Все-таки влияние театра трудно переоценить, он действует магически. Многих мальчишек мы спасли от улицы, от «биржи». К слову, наш «Нью-Йорк, Нью-Йорк» – о праздности, безделье, потерянном времени, и о том, что из этого вышло. Воспитанники «Золотого крыльца» получают начальное актерское образование, много читают, неплохо разбираются в классике: знают творчество Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Достоевского, Чехова, Куприна и др. Потому, что мы все это ставим. Я учу их, чтобы интернет использовали с толком. У этого поколения есть возможность читать любые произведения, не дожидаясь очереди на книгу в библиотеке.
Чтобы занять студийцев, никого не обидев, надо продумать репертуар, изменить сюжет, дописать новые роли. Решают проблему и два актерских состава для каждого спектакля. В нынешнем году у «Золотого крыльца» состоялись две премьеры: «Нью-Йорк, Нью-Йорк» и «О, женщины, женщины!» по рассказам Чехова. Немного о втором спектакле. Это отличный материал для изучения женской психологии. Три женских типажа, которые ставят в тупик персонажей-мужчин: напористая, упрямая и вспыльчивая Наталья Степановна из «Предложения», чувствительная, кокетливая вдова, «тихий омут» Елена Ивановна («Медведь»), жертва-агрессор г-жа Мельчуткина, жена губернского секретаря из «Юбилея». Тема взаимоотношения полов чрезвычайно интересна студийцам. Им понятен мир чувств, иначе не получилось бы сыграть. Конечно, сперва Ирина Владимировна играет и показывает им сама, как можно сделать роль. Она умеет добиваться результата. «Сложно, но достижимо», – говорит Ирина Квижинадзе. Между прочим, наставнице доверяют сердечные тайны, испрашивая совета. «Я знаю про симпатии, влюбленность, мы же одна семья. С детьми можно найти общий язык, если их любишь. Они это чувствуют, отсюда доверие».
Получили признание, ощутили эйфорию от реакции зала, букетов, оваций, выставили фото со спектакля в соцсетях, набрав массу лайков и – снова за работу. Нельзя почивать на лаврах. Теперь работают над пьесой Джона Патрика «Странная миссис Сэвидж». Довольно известное произведение, в 80-х его часто ставили на тбилисских подмостках. Хотят сыграть вместе с наставницей, она думает согласиться. «За лето подберу еще какой-нибудь материал, чтобы всем дать равноценную работу», – делится Ирина Владимировна.
Репетиции у «Золотого крыльца» проходят по выходным, и занимают целый день – с 10 утра до 20.30 вечера. Плюс дополнительные дни, если близится премьера. На протяжении репетиционного дня ребятам дается возможность передышки – одни играют, другие в ожидании своего череда могут отлучиться. За короткий промежуток времени проделывается большой объем работы. Порой спектакль ставится за 16 репетиций. Квижинадзе вспоминает сезоны, когда выпускали по пять спектаклей в год.
Обычно творческий процесс происходит в зале на седьмом этаже. Когда спектакль почти готов и остается «довести его до ума», перебираются на малую сцену Грибоедовского театра. «Дети очень трепетно относятся к сцене, – говорит Ирина Владимировна. – Как к чему-то святому. Мы благодарны театру за такую возможность. Это и вправду счастье».
Костюмами обеспечивает «Русский клуб», декорациями – театральные мастерские. Хотя в спектаклях «Золотого крыльца» немного декораций – актерская игра для Квижинадзе первична. Обучение в студии бесплатное (!). В наше-то время, когда всюду приняты поборы, и в секциях и кружках на родителей смотрят, как на банкоматы.
Ирина Владимировна уступает ученицам свою гримерку. Юноши готовятся к выступлениям в одной из мужских гримерок. Довериться волшебным рукам Натальи Чумаковой, гримера экстра-класса – большая удача. «Наташа, фанатично преданная Грибоедовскому, – рассказывает Квижинадзе. – Таких сегодня мало. Ею движет интерес, неистощимая фантазия, желание эксперимента. Помимо грима она придумывает для нас аксессуары».
Хореограф Дато Метревели работает в студии со дня ее основания. «Потрясающе талантливый, все схватывает на лету, – отзывается о нем Квижинадзе. – В наших постановках традиционно много песен и танцев».
Музыку для «Золотого крыльца» пишет композитор Тенгиз Джаиани. Одна из последних работ – «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Еще один незаменимый участник творческой команды – звукорежиссер и художник по свету Александр Коровкин.
Ирина Владимировна признается, что ни разу не смотрела спектакли студии из зала. Слишком высокое нервное напряжение. Предпочитает стоять за кулисами. Зная об этом, артисты потом пристают с расспросами: «мою сцену видели, как я сегодня?». «Мои детки стали опытнее», – оценивает она их уровень игры.
Многие студийцы, получив практику, успешно поступили в университет театра и кино им. Ш.Руставели (русский сектор). «Нынешний второй курс все хвалят, любят, и, насколько я знаю, разберут их всех, когда они закончат учебу, – говорит Квижинадзе. – Я была бы счастлива. Дай Бог, чтобы изменились отношения между Грузией-Россией, и у выпускников появилась возможность выезжать, устраиваться, чтобы существовал выбор. Один русский театр для такого количества талантливой молодежи – мало».
«Можно прийти в актерскую профессию, но чтобы остаться в ней – нужен характер. Актер очень зависим. Поэтому помимо таланта надо иметь целеустремленность, быть пробивным. Не стесняться предлагать себя на какие-то проекты, активничать, заинтересовывать свежими идеями, предложениями. Под лежачий камень вода не течет. Иначе придется тяжко. Мы видим, наблюдаем, что случается с одаренными, но невостребованными актерами. Думаю, без пробиваемости теперь нигде не обойтись. Жизнь другая, жестче. Моему поколению это трудно понять, трудно привыкнуть. Мой театр дал мне возможность реализовать себя. В моей судьбе все совпало: я любила театр, мне везло с ролями».
В репертуаре «Золотого крыльца» 26 спектаклей. «Зеркало», «Однажды в Тбилиси», «Мое милое привидение», «Воспоминание», «Монах», «Царь-шут», «Снегурочка», «Испанские картинки», «Принцесса на горошине», «Ганс Чурбан», «Сказки Пиросмани», «Играем классику», «Волшебный сон», «Ландыш и ромашка», «Подарок Буратино», «Играем Чехова», «Любви печальные страницы» (концертные постановки к юбилеям Блока, Пастернака, Есенина) и др.
На гастроли в другой город студия «Золотое крыльцо» выезжала один раз. Повезли в Поти «Снегурочку» по Островскому. Запомнилось надолго – аншлаг, теплое общение со зрителями, приглашение приезжать снова, море, романтика. Николай Свентицкий обещает скоро новую поездку в Аджарию.
«Золотое крыльцо» приглашают в школы, с выездным спектаклем. В принципе, это осуществимо. Нужен только вместительный актовый зал, как в прежние времена. Сейчас функции актовых залов утрачены, школьные мероприятия не в моде, поэтому не везде сохранились площадки для выступлений. Вопрос с музыкальным оформлением можно решить (магнитофон). Придется лишь обойтись без театрального освещения.
Ирина Квижинадзе уже не мыслит себя без «Золотого крыльца». «Студия просто спасает мне жизнь. Я даже не знала, что настолько люблю детей». Также нуждаются в ней воспитанники. Чтобы постоянно быть на связи, решили приобщить к соцсетям. «Мне надо к интернету привыкнуть, – говорит Ирина Владимировна. Хотя сын давно все настроил. Дала себе слово, что за лето освою».


Медея АМИРХАНОВА

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 6 из 15
Среда, 19. Февраля 2020