click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Фредерик Бегбедер
Легендарный

БАГДАТСКИЕ НЕБЕСА ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО

https://lh3.googleusercontent.com/6rC5aesvVJzpkkCh7RiWN5DWv8uoADxBw31QDDfXXI-MDGjin6ei3KSU2833ip5Yt13iSrKTleGDe3ArZMvzQxhyJC5MWrtpHUSZlN895ZABEp0_n5TSxGE7f34aRx9LDcaaHsVfAl4Nv7b1KxZ2i8FUm-k3WA2wsdyCQerv5Bal7Hoid5aMTIr05hOuU0w4HQnqHz_vGQZzevFiZfDFaf2_eX4cgkybymmKSZouvRkPXYWmDX309g4hNefSqbn93gRZySgH57LoX3htrghbyMVuPcvYX4DvjPnM-DcKn2yQBNgaqL-Sjg8uXD7sww2y1S0QPt-UhIz6EqzecEWAL3CvilguI0bBMZ_j_loo7FWCywOwTc52PK2PaILnfdLu0U6el6ii7IQIbV6fQpJPGza0ivdpQvxkpy9wjAwKx8lqp4ydjcXDUxBi2t60J6osa5VKt60m7zd_HI21w2ZF9gR6jQf7GjehPKA6KXX2ByXeTAE-Y9ut7SGqplVQmYDrKTC-jsV0JA8CHwRayPBQYU11TmVhiDFXX1GBQvbagccvjlFGrZkv0eYQyWQgKiVYWu5CgMHAbzB4HGqDlrLPTpgmglStAb798Z9MSu4=s125-no

«Маяковский, здравствуй! Мы рады с тобой увидеться у тебя в доме». Группа туристов-уральцев. 16 июля 1964 г. «Надо додраться со всеми, с кем не додрался он». Евгений Евтушенко. 2 октября 1966 г. Эти две записи – из книги посетителей Дома-музея в райцентре Маяковски, так именовалось в советское время село Багдати, где родился и провел детство самый великий поэт советской эпохи. Музей, открытый в 1940 году, посетили сотни тысяч человек. Теперь Багдати вернули историческое название, и здесь по-прежнему бережно хранят память о прославленном земляке.
Маяковский утверждал: «Я – дедом казак, другим – сечевик, а по рождению грузин». В своей лаконичной автобиографии «Я сам» сообщает, что «родился 7 июля 1894 года (или 93 года – мнения мамы и послужного списка отца расходятся)», в день рождения отца Владимира Константиновича, багдатского лесничего. Мать – Александра Алексеевна. Старшие сестры – Люда и Оля. Уточняет: «Других Маяковских, по-видимому, не имеется». В главке под заголовком «Корни романтизма» написал: «Первый дом, вспоминаемый отчетливо. Два этажа. Верхний – наш. Нижний – винный заводик. Раз в году – арбы винограда. Давили. Я ел. Они пили. Все это территория стариннейшей грузинской крепости под Багдатами. Крепость очетыреугольнивается крепостным валом. В углах валов – накаты для пушек. В валах бойницы. За валами рвы. За рвами леса и шакалы. Над лесами горы. Подрос. Бегал на самую высокую…».
Родился поэт в деревянном доме Константина Кучухидзе, где семья Маяковских снимала три комнаты. Дом стоял на окраине одного из самых живописных сел Верхней Имерети – Багдати. Рядом с Домом-музеем построено здание, в котором расположен мемориальный литературный зал Маяковского, с богатым собранием изданий поэта и книг, посвященных его творчеству. Во время смены политических формаций было не до экскурсий, прервалась традиция собираться в Багдати на поэтические форумы. Но пусть сюда в гости приходили только одиночки-энтузиасты, годы перелома, лишившие дом-музей внимания, сыграли и положительную роль, очистив имя Маяковского от советских ярлыков. Ситуация изменилась в год празднования 115-летия Маяковского, когда по инициативе Международного Союза «Русский клуб» была возобновлена традиция проведения в Багдати международных поэтических фестивалей. Тогда же перед властями Грузии был поставлен вопрос о том, что музей необходимо привести в порядок. Правительство отмолчалось, но на помощь пришел фонд «Карту», и на выделенные им средства были решены технические вопросы – основание фундамента дома залили бетоном, деревянные конструкции укрепили специальным составом. Покрасили стены, вставили стекла в витринах и стендах, установили осветительные приборы, благоустроили территорию двора. А также привели в порядок могилу отца Маяковского и его трехлетнего брата Константина на кутаисском кладбище.
К счастью, дом сохранился в своем первоначальном виде, что касается экспозиции, то она по-прежнему представляет собой традиционный образец домов-музеев советской эпохи. Однако окружающая природа и витающий в воздухе дух бродящего вина смягчают здесь наличие официоза. Необходимую толику тепла придает музею неприхотливая обстановка жилых комнат – кабинета отца, столовой, спальни, воссозданных в 1940 году не посторонними людьми, а любящими руками матери Маяковского Александры Алексеевны и сестрами Людмилой и Ольгой. Многие предметы, находящиеся в Доме-музее, были подарены членами семьи. Это личные вещи отца: очки, дорожный стакан, кортик, медаль за участие в переписи населения 1897 года. Мать и сестры также передали в музей свою библиотеку, предметы мебели, посуду, керосиновую лампу, настольные игры, настенные часы, копилки-кубышки и другие мелочи домашнего обихода.
При создании экспозиции некоторые предметы домашней утвари семьи Маяковских были выкуплены государством у наследников дома – Кучухидзе, которые и сегодня являются хранителями музея. Почти полвека музей возглавлял Николай Кучухидзе, внук бывшего владельца дома. Теперь должность смотрителя музея перешла к его сыну – Беке Кучухидзе. В доме-музее представлены разнообразные фото, прижизненные издания Маяковского, а также книги, изданные в разные годы и на языках народов мира, мемуарная литература, поэтические посвящения и пр.
Не нужно особой фантазии – все и так зримо – чтобы представить, как жила здесь семья Маяковских. «Ранняя весна. Тепло. Цветут фиалки и розы. Фруктовые деревья покрываются белыми и розовыми цветами. В семь часов на балконе пили чай, и у взрослых начиналась трудовая жизнь. А Оля и Володя придумывали какие-нибудь развлечения, или уходили к речке», – пишет в своих воспоминаниях о жизни в Багдати Александра Алексеевна.
Из записей матери и сестер следует, что Володя любил поездки на лошадях в дальние уголки ущелья. Пробуя, как звучит его голос, залезал внутрь большого винного кувшина и оттуда выкрикивал стихи. Окрестные крестьяне почтительно относились к лесничему, который никогда не наказывал бедняков, пойманных на рубке леса. Детей Маяковского одаривали фруктами, одобрительно отмечали, что русские дети чисто говорят по-грузински. В семь лет Володя увлекся чтением. Первая книга – «Птичница Агафья» разочаровала. На счастье второй книгой, попавшей в руки, оказался «Дон Кихот». Смастерил меч и латы – «разил окружающее». Когда пришла пора поступать в гимназию, мать переехала с детьми в Кутаиси. Экзамены Володя выдержал успешно, вышел только один конфуз, когда, отвечая на вопрос священника, что такое «око», Володя, сделав перевод с бытового грузинского, ответил: «Три фунта». «Из-за этого чуть не провалился. Поэтому возненавидел сразу – все древнее, все церковное и все славянское. Возможно, что отсюда пошли и мой футуризм, и мой атеизм, и мой интернационализм», – пишет поэт в автобиографии.
Наступил 1905 год, Кутаиси бурлил революционными страстями, в которых активно участвовали гимназисты. Володя верховодил сверстниками, его называли «Маяк», он распевал на улицах «Варшавянку», при разгоне демонстрации получил казачьей нагайкой по спине.
Детство оборвалось внезапно. «Умер отец. Уколол палец (сшивал бумаги). Заражение крови. С тех пор терпеть не могу булавок. Благополучие кончилось. После похорон отца – у нас 3 рубля. Инстинктивно, лихорадочно мы распродали столы и стулья. Двинулись в Москву»...
Началась новая полоса жизни в столице в постоянной борьбе с нуждой, с революционными приключениями, арестом – одиннадцать месяцев юноша просидел в одиночке в Бутырках, читая в камере запоем классику. Оказавшись на воле, понял, чтобы «делать социалистическое искусство», надо учиться. Поступил в Училище живописи, ваяния и зодчества, где подружился с Давидом Бурлюком, который объявил стихи товарища гениальными. Парни написали манифест «Пощечина общественному вкусу» и ринулись покорять провинцию. Турне по городам сопровождалось скандалами. В марте 1914 Маяковский, Бурлюк и Каменский прибыли в Грузию – Володя сказал, что знает, «где любят поэзию и умеют встречать гостей». В номере от 27 марта 1914 года в газете «Тифлисский листок» была напечатана заметка о том, что толпа сопровождала на Головинском проспекте (ныне – проспект Руставели) трех субъектов в странном одеянии. Бурлюк вышагивал в малиновом сюртуке, Василий Каменский – в черном бархатном плаще с серебряными позументами, а Маяковский в легендарной желтой блузе и в фетровой широкополой шляпе. Заинтриговав публику, футуристы собрали в театре полный зал. Однако Маяковский громовым голосом объявил: «Вы пришли сюда ради скандала. Предупреждаю, скандала не будет!». Вот воспоминания одного из зрителей: «Он не искал слов и не спотыкался о фразы. Когда речь доходила до стихов, в зале становилось совершенно беззвучно». Маяковский не мог уехать из Грузии, не навестив родных мест. «Всюду на улицах Володя встречал молодых людей, друзей детства, обнимался, целовался с ними, говорил по-грузински и острил так, что вокруг грохотал звучный смех», – писал об их совместной поездке в Кутаиси Василий Каменский.
В двадцатые годы Маяковский трижды приезжал в Грузию – в 1924 году на стыке лета и осени. В феврале 1926 года и в последний раз – в декабре 1927 года. Посещения Маяковским Тбилиси можно было бы назвать одной из самых ярких страниц русско-грузинских литературных взаимосвязей, если бы не одно существенное обстоятельство – Маяковского в Грузии воспринимали не как высокого гостя, а как своего. Знаменитый поэт Симон Чиковани в своих мемуарах отмечает: «Он, действительно, настолько своим чувствовал себя в Грузии, настолько своей ощущал, мыслил ее, что имел право говорить и писать безо всяких оговорок обо всем и так, как он считал нужным, с полной уверенностью, что его поймут, как надо».
В Тбилиси Маяковский постоянно был окружен товарищами по цеху, большой ватагой поэты посещали издательства и книжные магазины, подолгу засиживались в трактирах и в гостеприимных домах, например, у художника Кирилла Зданевича, открывшего миру вместе с братом Ильей картины Пиросмани, играли в бильярд. При этом круговороте удовольствий Маяковский умудрялся работать – он выступает на поэтических вечерах, знакомится с переводами своих стихов, поражая друзей тонким восприятием грузинского стихосложения. Хрестоматийной стала строка из стихотворения «Владикавказ – Тифлис»: «Только/ нога/ вступила в Кавказ,/ я вспомнил,/ что я –/грузин». Вот как было написано само стихотворение, содержащее вкрапление строк на грузинском языке. Новость, что приехал Владимир Владимирович, мгновенно облетела город. Несколько поэтов поспешили к нему в гостиницу «Ориант». Маяковский встретил их очень любезно, но беседуя, продолжил раскладывать на подоконнике и комоде папиросные коробки, бумажные салфетки, обрывки газет, журналов. «Простите меня, – пояснил поэт, – если я сейчас не перепишу стихотворение, потом не смогу разобраться в этих вещах, или потеряю какую-нибудь строку». Затем аккуратно перенес на бумагу новый стих.
Он внешне мало напоминал некогда эпатажного футуриста. Теперь это – безукоризненно одетый, элегантный господин в неизменно белоснежной сорочке, покоряющий окружающих обаянием, юмором, доброжелательностью. Отмечают, что он умеет наслаждаться прекрасным вином, но пьет и ест очень мало и сдержанно.
Во время визита в 1924 году Маяковский вел переговоры с режиссером-новатором Котэ Марджанишвили о постановке пьесы «Мистерия-буфф» в театре им. Руставели. Марджанишвили задумал поставить пьесу не на сцене, а на природе, и, чтобы найти подходящее место, облетел на четырехместном открытом «Юнкерсе» окрестности Тбилиси, после чего решил, что действие развернется у подножия горы Мтацминда. Маяковский воспринял подобный размах с энтузиазмом. За перевод пьесы взялся Паоло Иашвили. Художник Ираклий Гамрекели принялся за эскизы декораций, работал с увлечением, но сцена ада никак ему не давалась. Тогда Маяковский посоветовал: «Да ведь там же примус, огромный горящий примус и сковородка, а на ней будет развертываться действие…». Пьеса, к сожалению, поставлена не была, но вот что интересно, именно примус в руках Бегемота сыграет первостепенную роль при поджоге «нехорошей квартиры» в романе Булгакова.
Каждый приезд самого знаменитого советского поэта в Тбилиси становился праздником. Гордость грузинской культуры – поэты из объединения «Голубые роги», лефовцы, художники, режиссеры собирались обычно в ресторане «Симпатия». За обильным столом начинались бесконечные беседы о поэзии, поэтические турниры, первенство в них оставалось за Маяковским, который читал своим неповторимым голосом великое множество стихов российских и грузинских поэтов. Между тостами Маяковский говорил о стихосложении, о значимости авторского чтения, доказывал, что стихи должны быть понятны широкой аудитории. Участники этих пиров понимали друг друга с полуслова: достаточно сказать, что Маяковский, Паоло Иашвили, Тициан Табидзе, Симон Чиковани в разные годы учились в одной гимназии в Кутаиси.
Стены духана «Симпатия» были увешаны изображениями великих классиков. В очередной приезд Маяковского спросили, помнит ли он хозяина ресторана? «Я скорее забуду Шекспира, Гете, чем Аветика», – смеясь, ответил Маяковский, а потом шутил, что ради ресторатора предал мировую литературу.
В 1928 году Маяковский с большим успехом выступил в театре имени Руставели с докладом «Мое открытие Америки» и чтением стихов. Но на следующий день в газете «Заря Востока» появилась рецензия с критикой в адрес поэта, сильно огорчившая Маяковского. Он понял, что начавшаяся в Москве травля докатилась до берегов Куры. Однако на следующем вечере поэзии Владимира Владимировича приветствовали бурными аплодисментами, а поднявшийся на сцену Паоло Иашвили заявил, что рецензия должна остаться на совести автора, грузинские писатели считают Маяковского  «величайшим поэтом, а его поэзию блистательнейшим явлением культуры». Этот вечер, завершившийся дружеским застольем, на котором тамадой была избрана легендарная красавица Нато Вачнадзе, остался в памяти поэтов, как символ нерушимого единения творческих людей. Они не скупились обласкать друг друга словами любви и признания. Они спешили, понимая, что «век-волкодав» готов вцепиться им в горло. Действительно, Тициан Табидзе был расстрелян. Паоло Иашвили, Галактион Табидзе, Валериан Гаприндашвили свели счеты с жизнью. Нато Вачнадзе погибла в авиакатастрофе. Но первым из них ушел воспевший «весну человечества» Маяковский.
Нато Вачнадзе и ее муж кинорежиссер Николай Шенгелая, возможно, последними общались с поэтом накануне рокового выстрела. Друзья пытались утешить Маяковского после сорванного открытия выставки в честь 20-летия его деятельности. Актриса оставила воспоминания о тех трагических апрельских днях 1930 года. Она пишет о том, как «сурово и торжественно» прочитал Маяковский свою гениальную поэму «Во весь голос» на открытии выставки. Как пророческие строки «тризной» прозвучали в пустом зале. 13 числа Нато с мужем встретились с поэтом: «…Могла ли я думать тогда, что Маяковского на другой день не будет в живых? Маяковский и смерть – разве можно себе это представить? 14 апреля я вышла по делу из дома и, вернувшись, застала у себя в комнате Довженко, Солнцеву и Шенгелая. По их лицам я поняла, что случилось что-то страшное, непоправимое»…
Грузия простилась с Маяковским, как с любимым сыном. На родине умом и сердцем сразу поняли масштаб и последствия этой утраты. Но это случилось через два года, а пока, в 1928-м, они вместе – поднимают стаканы с вином, поют, смеются острым репликам. Маяковский читает стихи, может быть, декламирует «Тамару и Демона», стихотворение, пронизанное иронией и космическим размахом. Балагурит и сокрушается, что променял Кавказ на жизнь в столице, влюбляет в себя царицу, зазывает в гости Лермонтова: «Люблю гостей,/ Бутылку вина /– налей гусару, /Тамарочка!». Как по-грузински звучат эти строки, с виртуозным мастерством написанные по-русски. Какой россыпью поэтических алмазов сверкает каждая строка, словно омытая струей горной реки.
О родине он писал: «Я в долгу перед вами, багдатские небеса!». А грузинские собратья по перу утверждали: «Ты – не в долгу!». И древние дубравы Аджаметского леса, окружившие его отчий дом, и говорливые воды Ханисцкали, и узкие улочки Кутаиси, и переполненные театры Тбилиси, и горы Имерети, и купола Гелати отражали хор их голосов мощным эхом, дарящим поэту бессмертие.


Ирина ВЛАДИСЛАВСКАЯ

 
«ОН БЫЛ ОЧЕНЬ МУДРЫМ РЕКТОРОМ»

https://lh3.googleusercontent.com/JAkCsz-GjeTrBzAZraeYVRWd8RB6zwdbRLLG31iQ5a4Y6AZxD4Wf9MS48ZRR6rO-jWDPkiTuZax_ao7_168JasSD-DzIDtzyqZ33cdVYNLTdAfmQxb6a5ChL1n7-zAP87nGUxjDD92Dqy1rMImFmfbHZIrMO8Rwmv_Upi3uiVGJEA7fHR0SAja2DgNWXGhBmafcuBRWo7tMCav-pM5f7cWZLQrRTuNPdasj2jyyTogqG3YQbvmKkp-yyUH4OsYGf85-4bJwMARUHMZDdh3xIurs3vueQfdUOF7jEyF1zsthnk1qmt98GD9PGbam_9L5iCilkXkRCik1qIlThyrdnPXMPPN0o4_GOFojp1F9Go_zhfdvpjrsGUaH4dGjK7AlxMw1QgQ3ILo7PYY-2StIyMj6eSQzV21hvqr68Pj4Fw9jYA9-4aIWZXZZoFVuHIftHqKhJWORFXfxgSdo8Yhq4tlafEz8QKjWm9YM5OZ-njX4AeFDWlw9nD9fltAqsZ8Q6QL1Z4L5OuQ7KAPr8Q5LiCnOhI3jms90KPWDGzkPyWSNE4o0NmyYeuVAYhZMAP5dS9O3KYlTRwPSPRJepjwicU_FwurBbXQjQmt4qZfs=s125-no

Знаменательная дата связала в апреле Грузию и один из главных научных центров России, созданный как важнейшая часть легендарного Академгородка – Сибирского отделения Академии наук СССР. Шестьдесят лет назад был основан Новосибирский государственный университет (НГУ), первым ректором стал выдающийся грузинский ученый Илья Векуа, более десяти лет проработавший в России.
Создавать новый учебно-научный центр лауреат Сталинской премии, заслуженный деятель науки Грузинской ССР Илья Векуа, только что избранный академиком АН СССР, приезжает в Новосибирск из Москвы. Там на посту заместителя директора академического Математического института он сменил знаменитого Мстислава Келдыша и входил в первый состав Национального комитета СССР по теоретической и прикладной механике. До этих должностей возглавлял в столице Советского Союза отдел Центрального аэрогидродинамического института имени. Н.Е. Жуковского, кафедру теоретической механики Московского физико-технического института, был профессором на механико-математическом факультете МГУ. А еще внес вклад в развенчание лженауки. Немногие сейчас помнят, что Илья Нестерович подписал  «Письмо трехсот». Это  обращение в Президиум ЦК КПСС большой группы ученых было направлено против псевдонаучной теории академика Трофима Лысенко, с легкой руки которого генетика была объявлена в СССР «продажной девкой империализма». Письмо, подписанное в том числе и Векуа, стало причиной конца «лысенковщины».
Впервые он оказался в России в 1930 году – по предложению выдающегося грузинского ученого Николая Мусхелишвили двадцатитрехлетнего выпускника Тбилисского государственного университета направили в Ленинград, в аспирантуру Академии наук СССР. Там он защитил кандидатскую диссертацию. Возвратившись через четыре года, был на ведущих должностях в  Геофизическом и Математическом институтах Грузинского филиала АН СССР, в родном университете и в Закавказском институте инженеров путей сообщения, стал доктором физико-математических наук, профессором.
Потом Илья Несторович начал московский период своей жизни, уйдя на повышение с должности академика-секретаря Академии наук Грузинской ССР. И через восемь лет «в составе группы ученых, имеющих своей основной целью участие в создании Сибирского отделения АН СССР» приехал в Новосибирск. Многие участники первого Общего собрания приехали в Сибирь впервые и знали ее, по словам Векуа, «лишь по географическим картам и литературным источникам». Вот каким запомнился грузинскому ученому будущий Академгородок: «Сперва мы прошли по участкам, где должны протянуться жилые кварталы, а затем все собрались на открытой площадке около сооружавшегося тогда здания Института гидродинамики… С возвышения, где мы стояли, можно было обозревать места расположения будущих институтов, а рядом был выставлен план-макет городка. Поблизости виднелись непрерывно передвигающиеся огромные строительные краны, при помощи которых рабочие возводили стены института и пяти жилых зданий. До нас доходил со всех сторон гул тракторов, корчевавших лес, бульдозеров и экскаваторов, рывших глубокие ямы для будущих сооружений».
В Сибирском отделении академии наук СССР Векуа основывает теоретический отдел только что созданного Института гидродинамики и заведует им. «С самого начала основатели Сибирского отделения были озабочены вопросом обеспечения будущего центра научными кадрами, – вспоминал он. – В первый период достаточно было привлекать новых сотрудников из Москвы, Ленинграда и других городов страны, но, чтобы иметь постоянный источник для пополнения сибирских учреждений научными силами, надо было организовать подготовку кадров на месте. Так зародилась идея университета в Новосибирске». Когда, по решению Совета Министров СССР, этот университет был создан, Векуа не только стал его первым ректором, но и возглавил в нем кафедру математической физики.
О научных работах этого человека в Грузии написано немало страниц. А это – воспоминания преподавателя НГУ Ольги Марчук о его умении работать с людьми: «Илья Несторович предложил мне стать ответственным секретарем Приемной комиссии университета. Во время этой работы я лучше узнала Илью Несторовича с профессиональной стороны, с организаторской. Он был очень мудрым ректором: требовал хорошей работы, но не вмешивался в мелочи. Разговаривал со всеми тихим, хрипловатым голосом, взвешивая каждое свое слово. В то время был ажиотаж вокруг приемных экзаменов в институты… В нашем университете на некоторых факультетах было по 10-12 абитуриентов на одно место. Естественно, что сотни молодых людей и их родителей приходили разговаривать, чтобы доказать свои права на первоочередность поступления в университет. И вот Векуа очень умело подбирал критерии на эти оставшиеся места. Все фиксировалось в протоколе, и поэтому не было ни одной жалобы на неправильное зачисление в университет».
Таким запомнили академика Векуа и в Тбилиси, куда он вернулся после пяти лет работы в Новосибирске. Был ректором Тбилисского государственного университета, а затем, вплоть  до ухода из жизни в 1977-м – президентом Академии наук Грузинской ССР. В Новосибирском университете-юбиляре, на здании которого установлена мемориальная доска Векуа, в прошлом году столетию со дня рождения грузинского ученого посвятили международную научную конференцию. И уже одиннадцать лет ежегодно в Грузии и в России параллельно проводится Международная олимпиада по программированию на Кубок Векуа с командными и личными турнирами.


Ладо ТАВАДЗЕ

 
Гений ракетно-космической техники

https://lh3.googleusercontent.com/JkkUXf8uUG_4BFhG68vwmPvs053r6Ajw4lkpzlU4_NeVS0_jK44YcObYT5LdZ1P4GxuQmr0HSpct3ncENjktHqLBlmd7qp5mEdxZ9EBzsj2k5BzISU03WsygNUMRn4KP_zOFllj4UKW44DyS3aa4ZYtApPNv_Qgti34aCAJuPVfrTbWdw1C4_WILsOtCw89lEAog-pHOVPBViHLBqZ5jwnEDswx5hD64AkSOD5jSqoUeGbkP5wZNgA74ptqLgi9DV3XNADThgVHocxFB3msoOah9gWs-PQSMoQKdIQ-rFElI_qif6CIfJQ-R7aPan1dhm5tBhAtvWtUfofrTsr2_m4voO7ra7A2WShQnUqtCti0-U_fFsgvstY7grCey-7eM0K11hm9pAvvIRa8F1zfBnhfYFMV43ibYmuj3PCMlK92sUiZhvzd8D4GQ7Bh24QciWbzK1U0DTrs79TKRSAn9UJzLd5QFaJgaDE-gKJN1vO06h7t9INhdPbcl9nPKRL_am7Q-4OGPeqZuJCn_IA85GJoKAaALcxvFU6c_c1_CY11j0JscVF4xaWQg0-UYPI1DtFxXOkRgGRIJyezmU5_lLCx5a1KSDrOhAm0ehAQ=s125-no

Биография Вахтанга Дмитриевича Вачнадзе – выдающегося организатора производства ракетно-космических систем долгое время оставалась неизвестной не только для его соотечественников, но и для многих других. Гриф сверхсекретности сопровождал этого незаурядного человека на протяжении более пятидесяти лет. Впервые я услышал о В.Д. Вачнадзе в начале 80-х, когда по заданию руководства республики занимался приглашением на праздник «Тбилисоба» именитых земляков, живущих и работающих в Москве, Ленинграде, Новосибирске и других городах.
Наше заочное знакомство состоялось тридцать лет тому назад. Потом  были телефонные разговоры, встреча в Тбилиси у его двоюродного брата Гиви Вачнадзе, но всякий раз Вахтанг Дмитриевич скромно просил повременить с публикацией материала о нем. Со временем мое «досье» о В.Д. Вачнадзе пополнялось новыми сведениями, и вот недавно, после  дружеского телефонного разговора мой долгожданный респондент из Москвы любезно согласился на публикацию, при этом принося свои извинения на «табу» о нем по независящим от него причинам.
История жизни Вахтанга Дмитриевича Вачнадзе – история покорения и освоения космоса, история становления и создания ракетно-космической техники. Начиная с пятидесятых годов прошлого столетия и до последних дней жизни Сергея Павловича Королева Вахтанг Вачнадзе был его верным учеником, единомышленником и другом. Он являлся ближайшим соратником выдающейся плеяды Главных конструкторов СССР, а затем Российской Федерации. Не может не впечатлить сухой перечень наград и званий Вахтанга Вачнадзе. Это – ордена Ленина, Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», российские ордена, в том числе Святого князя Александра Невского, медали. Он награжден высшими в космонавтике золотыми знаками отличия К.Э. Циалковского, С.П. Королева и Ю.А. Гагарина, удостоен Ленинской и Государственной премий, избран действительным членом Российской академии космонавтики им. К. Циалковского, почетным гражданином города Королев... Список его титулов, званий, наград можно долго продолжать.
Какие же корни питали столь мощную крону выдающегося организатора производства ракетно-космических систем? Вахтанг Дмитриевич Вачнадзе – потомок славного княжеского рода из Кахети. Его дед Георгий Вачнадзе – полковник царской армии, прослужив в ней двадцать лет, вернулся в Грузию после русско-японской войны в 1906 году. Бабушка героя нащего очерка была очаровательная княжна Анна Черкезишвили из кахетинского села Тохлиаури. Военную судьбу избрал и отец Вахтанга – Дмитрий Вачнадзе, которого после окончания летной школы в Москве направили в г. Бобруйск. Там он обзавелся семьей и в 1929 году у него родился первенец, которого нарекли Вахтангом. Спустя два года отец Вахтанга был переведен в Тбилиси, где служил в летных подразделениях. С первых же дней войны Дмитрий Вачнадзе на фронте пролетал на самолетах чуть ли не пол-Европы, но за десять дней до победы при посадке на аэродром в г. Штетине его самолет обстреляли немцы. В Тбилиси он вернулся инвалидом 1-й группы.
Жила семья Вачнадзе в Сололаки, на ул. Чонкадзе, в доме N13. Вахтанг учился в десятом классе знаменитой в Тбилиси 43-й школы. Так получилось, что брат Вахтанга Гоги (Георгий), который был на 10 лет младше, и я, живший тогда по соседству, в 1946 году поступили в первый класс. Но именно тогда по предложению И.В. Сталина десятилетнее школьное обучение продлили на год, а также учредили для отличников золотые и серебряные медали.
Один из основоположников практической космонавтики в будущем окончил 11 класс тбилисской 43-й школы с золотой медалью (то была первая золотая медаль в выпускном классе).
Семья Вачнадзе, как и многие тбилисские семьи, жила очень скромно. И о том, чтобы учиться в Москве, как того желал отец Вахтанга, он и не помышлял: не было возможности. Поэтому после окончания школы, а он был весьма активным учеником, хорошим футболистом, неплохо играл на фортепияно (одновременно Вахтанг окончил и музыкальную школу), начал работать вожатым в Манглисском пионерском лагере ЗакВо – благо, там хорошо кормили и давали небольшую зарплату. Это было облегчением для семьи.
Однажды отец Вахтанга прислал ему в лагерь газетную вырезку, в которой говорилось, что в Тбилисском госуниверситете будут принимать экзамены в открывающийся в Москве Физико-технический институт. Медалистам достаточно было сдать математику и физику. На попутной машине Вахтанг вернулся в Тбилиси и успел сдать документы. Экзаменовали абитуриентов Николай Мусхелишвили и Илья Векуа. Желающих учиться в Москве было около 300 человек. Принимали до поздней ночи. Вахтанг оказался последним, проявил блестящие знания в математике и физике. Ночью ему пришлось пешком добираться до дома, где его ждали взволнованные родители.
Счастливчиков оказалось 11 человек. 89-летний Вахтанг Дмитриевич и сегодня помнит их пофамильно. По инициативе тогдашнего руководителя Грузии Кандида Чарквиани правительство оплатило поездку в Москву всем 11 юношам. Встречали их в Москве на Курском вокзале сотрудники постпредства Грузии.
Собеседование с посланцами из Грузии провел Лев Давидович Ландау. Но вскоре выяснилось, что институт еще не был готов к принятию первых студентов. И вот тут Вахтанг вспомнил о страстном желании отца и поступил в Московский авиационный институт – знаменитый МАИ, на факультет двигателестроения. Больше всех этой новости обрадовался отец Вахтанга. С годами он стал свидетелем славы своего старшего сына.
...Еще в 1946 году И.В. Сталин подписал постановление о создании советской ракетной техники и назначении С.П. Королева Главным конструктором управляемых баллистических ракет дальнего действия. Фактически он стал во главе грандиозных проектов, организации невиданных в мире по сложности и масштабам работ.
В 1953 году, после окончания МАИ, Вахтанг Вачнадзе начинает свою трудовую деятельность в знаменитом королевском ОКБ-1. Молодой грузинский специалист вскоре обратил на себя внимание С. П. Королева, который привлек талантливого, знающего юношу с неординарным мышленим к созданию жидкостного ракетного двигателя (ЖРД), знаменитого Р-7, детища С.П. Королева. За эту работу 27-летний Вахтанг Вачнадзе получил свою первую награду – орден Знак Почета. Именно эти ракеты обеспечили в те годы противовоздушную оборону г. Москвы.
4 октября 1957 году в СССР на околоземную орбиту был выведен искусственный спутник Земли. Вахтанг Вачнадзе тогда удостоился новой награды – ордена Трудового Красного Знамени. За участие в подготовке и проведении запуска космического аппарата «Луна-3», впервые в мире получившего снимки обратной стороны Луны, в 1960 г. В.Д. Вачнадзе был удостоен Ленинской премии. Тогда ему не было и тридцати лет. Его характеристику на представление лично подписал С.П. Королев. 12 апреля 1961 г. полет Юрия Гагарина открыл новую эру освоения космоса. Сколько было бессонных ночей, тревог, и, конечно же, счастья от выполненного долга...
В 1974 году В.Д. Вачнадзе переводят в Министерство общего машиностроения и назначают членом коллегии и начальником главного управления, которое отвечало за все советские космические программы, за пилотируемые полеты, спутники, навигации.
Только перечень должностей нашего соотечественника, всего, что создавалось с его участием и под его непосредственным руководством, – это перечисление практически всей структуры и тематики советской и российской ракетно-космической техники. В 27 лет он возглавил цех, в 45 – главк, в 48 – вернулся на предприятие генеральным директором НПО «Энергия». Почти 15 лет с 1977 по 1991 год Вахтанг Вачнадзе руководил крупнейшим в мире объединением, в состав которого входили до 1.200 предприятий и организаций ракетно-космической техники и работало свыше 56 тысяч сотрудников. Тогда НПО «Энергия» выполняло две крупномасштабные программы: орбитральная станция «Мир» и многоразовая транспортная система «Энергия-Буран».
За участие в программе «Мир» в 1989 году Вахтанга Вачнадзе наградили Государственной премией. Систему «Энергия-Буран» В.Д. Вачнадзе считает главным делом жизни.
Невзирая на возраст, В.Д. Вачнадзе не думает о покое. С 1991 года, оставив должность гендиректора НПО «Энергия», он трудится там научным консультантом.
Сегодня Вахтанг Вачнадзе является председателем оргкомитета по созданию центра развития технологий и подготовки кадров для РКК «Энергия». В свои 81 год Вахтанг Дмитриевич уверен, что человек обязан быть полезным обществу.
Наш прославленный земляк, так много сделавший для прогресса человечества, любит вспоминать слова своего учителя и соратника С.П. Королева о том, что в космосе огромные запасы энергии. Многие виды энергии еще не известны. Ученые только догадываются о том, что эта энергия там существует. Там все виды излучений, там кухня погоды Земли и многие, многие явления, которые еще предстоит открыть и изучить. Вот почему человечество должно дерзать, двигать науку вперед.


Леван ДОЛИДЗЕ

 
ПУСТЬ ВСЕГДА БУДЕТ ВЫСОЦКИЙ!

https://scontent.ftbs5-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/29511654_422204848238612_7435979766490697721_n.jpg?_nc_cat=0&oh=510bcd7fefb29321c72f131bf84a7bb2&oe=5B2C9525

25 января 2018 года Владимиру Высоцкому могло бы исполниться 80 лет. Но ему навсегда – 42… Всего лишь. За свои сорок два года он успел написать, сыграть, спеть столько, что многим для этого потребовалась бы не одна, а сорок две жизни. Он успел за одну.
Отношение к Высоцкому в Грузии никогда не менялось. Каким его узнали, таким и полюбили. Каким полюбили, таким и запомнили.
Вечера Союза «Русский клуб», посвященные любимому артисту и поэту (а их за десять лет состоялось уже три!), – это живое воплощение того, как Высоцкого воспринимают там, где, по его словам, «все ясно и тепло» – в Тбилиси. Здесь его не просто помнят, но и читают, и играют, и поют, и слушают.
В 2008 году мы праздновали 70-летие со дня рождения Владимира Высоцкого: в театре им. Руставели в постановке Роберта Стуруа и сценографии Мириана Швелидзе прошел вечер «Я люблю и, значит, я живу». Пять лет назад «Русский клуб» отметил 75-летний юбилей Высоцкого международным концертом «Я, конечно, вернусь» с участием исполнителей из пяти стран. Его постановщиком стал Автандил Варсимашвили.
Проект празднования 80-летия со дня рождения Владимира Высоцкого, осуществленный «Русским клубом», стал, пожалуй, самым масштабным – это и концерт-спектакль «Мне есть что спеть…», состоявшийся в Большом зале театра Грибоедова, и презентация двух книг, прошедших в Москве и Тбилиси и приуроченных специально к юбилею: новое, 25-е по счету, издание из серии «Русские в Грузии» – «Кура в туманной дымке и далекий монастырь. Владимир Высоцкий», а также фундаментальное исследование «Высоцкий в Грузии», подготовленное при участии «Русского клуба» и изданное российским издательством «Либрика».
Однако обо всем по порядку.
Удивительно, но до сегодняшнего дня теме «Высоцкий в Грузии» – настолько же обширной, насколько и неосвоенной – не было посвящено ни одного специального издания, разве что отдельные фрагменты в некоторых изданиях (которые, к сожалению, грешат неточностями, ошибками и информационными пробелами), да разрозненные, не систематизированные интервью.
Как известно, Грузия – ментально особая земля. Борис Пастернак даже говорил о «грузинском мессианстве». Эта страна всегда имела особое значение для деятелей русской культуры. Здесь они находили приют и пристанище, отдыхали душой, черпали вдохновение. В Грузии жили, творили и любили А. Грибоедов, А. Пушкин, М. Лермонтов, Л. Толстой, В. Немирович-Данченко, Вс. Мейерхольд, А. Сумбатов-Южин, Б. Пастернак, О. Мандельштам, М. Булгаков, А. Тарковский, Н. Заболоцкий, А. Межиров, Д. Самойлов, Г. Товстоногов, П. Луспекаев, Е. Лебедев... А уж о Е. Евтушенко, Б. Ахмадулиной, А. Вознесенском и говорить не приходится – для них Грузия стала поистине родным домом, второй родиной.
Отныне, благодаря книгам, изданным «Русским клубом» и «Либрикой», имя Владимира Высоцкого навсегда и по праву встает в славный ряд творцов, в жизни которых Грузия сыграла свою особую роль, порой – судьбоносную.
В песнях Владимира Высоцкого грузинских мотивов, казалось бы, наперечет: «В Тбилиси – там все ясно, там тепло…», «Выпью – там такая чача...», «Мимо носа носят чачу, мимо рота – алычу…», «А у тебя самой-то, Зин, в семидесятом был грузин…», посвящение Михаилу Хергиани «К вершине»… А вот в сценарии «Венские каникулы» (или «Каникулы после войны»), написанном в соавторстве с Эдуардом Володарским, грузинская тема прозвучала в полной мере: одним из главных героев является именно грузин. Более того, произведение заканчивается пронзительным символом-метафорой: «Вахтанг медленно упал на колени, а потом на спину. И глаза смотрели в черное, звездное небо... И в ту предсмертную секунду он опять увидел Родину... Город в котловане, засыпанный огнями... А потом утро... Кура в туманной дымке и далекий монастырь на горной круче... Древний, могучий монастырь…». Добавим, что эта роль предназначалась Отару Мегвинетухуцеси.
В личной судьбе Высоцкого Грузия символично прозвучала несколько раз. Он отпраздновал свадьбу с Мариной Влади в Тбилиси. В течение десяти лет, начиная с 1969 года, отправлялся с Мариной в круизы по Черному морю на теплоходах «Грузия», «Аджария», «Шота Руставели». Приезжал в Грузию не один десяток раз. Не только на гастроли, но и просто так – навестить друзей, пройтись по улочкам старого города...
С 1975-го по 1980 год жил в Москве по адресу: Малая Грузинская, дом 28, квартира 30. Наконец, на церемонии прощания с Высоцким в Театре на Таганке был вывешен портрет работы известного тбилисского фотохудожника Александра Саакова.
Об этом и многом другом рассказывается на страницах книги-исследования «Высоцкий в Грузии»: когда и при каких обстоятельствах он приезжал в Грузию, с кем встречался, где выступал, какие написал песни. Очевидцы (многие из которых опрошены впервые в истории высоцковедения!) делятся воспоминаниями о том, каким они увидели Высоцкого и запомнили на всю жизнь. Книга развенчивает целый ряд мифов и досадных ошибок, связанных с пребыванием Высоцкого в Грузии, которые, увы, на протяжении многих лет кочуют из публикации в публикацию.
Издание из серии «Русские в Грузии» сжато и компактно. Основное достоинство книги в том, что в ней приводятся только доказанные факты и проверенные данные, и при этом – ни одной спорной версии.
24 января в знаменитом книжном магазине российской столицы «Москва» издательство «Либрика» представило два крупных книжных проекта — фотоальбом «летописца Таганки», известного театрального фотографа Александра Стернина «Высоцкий» и сборник «Высоцкий в Грузии». Добавим, что сборник издан с приложением: это  три концерта Владимира Высоцкого в Тбилиси на CD и  неизвестная ранее кинохроника с Владимиром Высоцким, актерами театра на Таганке и Мариной Влади в Грузии на DVD. Автор, Нина Шадури-Зардалишвили, в своем выступлении перед гостями презентации отметила: «Многие мои московские друзья, услышав название книги, удивлялись: «А что, Владимир Семенович бывал в Грузии? А даже если и так, разве это может быть темой?» Наша книга выполнила свою главную задачу – она обозначила и закрепила в культурном пространстве огромную тему – Высоцкий в Грузии. В ходе исследования нас накрыла целая волна информации, мы шли от собеседника к собеседнику, от очевидца к очевидцу – и знакомились с новыми фактами, которые без преувеличения можно назвать открытиями. Многие из них – настоящие сенсации в высоцковедении. Так, мы расширили список грузинских городов, в которых бывал Высоцкий, обнаружили его друзей из ближнего круга, которые впервые согласились на беседу для публикации, выяснили, что количество концертов, данных Высоцким в Грузии, значительно больше известного прежде, установили, что Владимир Семенович появлялся в Грузии чаще, чем ранее предполагалось исследователями. Высоцкий приезжал в Грузию не только с гастролями театра и со своими концерты, но и просто так. Согласитесь, приезжать куда-то просто так можно, только если тебе там хорошо.
Автора книги поддержал специальный гость презентации Народный артист РФ Вениамин Смехов. Он рассказал, как в 1966 году их встречали в Тбилиси: «Во время грузинского застолья из-за стола встал один из лучших артистов театра Руставели: «Мы знаем, как вам тяжело в этой Москве. Но мы – не просто город Советского Союза, мы – Грузия, а вы – наши друзья!»
Московская презентация продолжилась 27 января в Тбилиси, в Грибоедовском театре. В рамках юбилейного концерта были представлены обе книги, посвященные Владимиру Высоцкому. Издание из серии «Русские в Грузии» получил в подарок каждый зритель, пришедший в этот вечер в театр почтить память Владимира Семеновича. А вот книгу «Высоцкий в Грузии» издательство «Либрика» выставило на продажу – по специальной льготной цене (заметим, что она в пять раз ниже реальной стоимости книги). Решением генерального директора издательства Вадима Панюты все средства от продажи книг будут направлены на поддержку деятельности театра Грибоедова и «Русского клуба».
Юбилейный концерт в Тбилиси его создатели назвали строчкой из последнего стихотворения поэта – «Мне есть что спеть…». Вечер открыл Николай Свентицкий – руководитель и вдохновитель проекта, который стал и режиссером-постановщиком концерта. Он сказал: «Сегодня на эту сцену выйдут 37 исполнителей. Вы услышите 28 песен из шестисот, написанных Владимиром Высоцким. В числе участников нашего вечера – те, кто давно знает, любит и поет Высоцкого. Некоторые даже были знакомы с ним лично. А есть и такие, которые открывают для себя его творчество только сейчас. Со дня его ухода прошло 38 лет. За этот промежуток времени изменилось все: распалась огромная страна, рухнула прежняя идеология, выросли новые поколения. И для грузинской молодежи если и знакомо имя Высоцкого, то его творчество – скорее всего, не очень. Сегодня многие из молодых исполнителей споют Высоцкого впервые. И несомненно – он останется в их жизни навсегда. Мы-то с вами точно знаем – узнав Высоцкого, позабыть его невозможно, полюбив его – разлюбить нельзя».
Действие спектакля-концерта проходило в декорациях одного из тбилисских дворов, которые сами тбилисцы искони называют итальянскими – с их резными балкончиками, деревянными лестницами, большими террасами, коврами, развешанными на перилах… именно в такие дворы любил заходить Высоцкий, прогуливаясь по Тбилиси. В таких дворах его слушали в 70-е годы, в таком «дворе» на сцене Грибоедовского его песни  исполняли как признанные звезды грузинской эстрады и театра, так и совсем молодые певцы: Нугзар Эргемлидзе, Ирма Сохадзе, Майя Бараташвили и Георгий Меликишвили, Темур Татарашвили, ансамбль «Форте» п/у композитора Нуцы Джанелидзе, Зураб Доиджашвили, Эка Квалиашвили, Ирина Мегвинетухуцеси, Како Вашаломидзе, Вахтанг Гордели-Палиашвили, Борис Драгилев (Россия), ансамбль «Лемани» п/у Давида Гвелесиани,  Инга Берадзе, танцевальная группа «Пятый ранг», Каха и  Леван Бахтадзе, Нино Дзоценидзе, Саломэ Бакурадзе, Екатерина Малания, Датуна Мгеладзе, Андрия Гвелесиани, Рамина Мальцева, Дато Отиашвили, Нино Кикачеишвили, Нина Нинидзе. Финальным аккордом концерта стала легендарная «Баллада о борьбе» в исполнении Ники Джинчарадзе и ансамбля грузинского танца Университета Европы.  Нельзя не отметить отличную работу балетмейстера Давида Метревели и, конечно, автора всех аранжировок, поразивших оригинальностью и свежестью восприятия культовых песен Владимира Высоцкого – маэстро Котэ Малания.
Только одному из участников концерта было дано право не только спеть, но и сказать те слова, которые он сочтет нужным, – конечно, это был Вахтанг Кикабидзе. «Замечательный сегодня вечер, – сказал Вахтанг Константинович. – Я вспоминаю день смерти Володи Высоцкого. Я тогда лежал в больнице в Москве. Я позвонил Анатолию Ромашину, был такой прекрасный артист, и попросил – отвези меня на кладбище к Володе, рано утром, когда народу не будет. Это было на второй день после похорон. Мы приехали затемно. И я увидел огромное количество людей. И сказал Ромашину – если бы Володя знал, сколько народа пришло с ним прощаться, как его любят, он бы с удовольствием умер еще раз… Я хочу сказать, что Высоцкого пели, поют и всегда будут петь в Тбилиси».
Кстати, стоит добавить, что воспоминания Вахтанга Кикабидзе вошли в сборник «Высоцкий в Грузии». Вот о чем он, в частности, вспоминал: «Лет 50 тому назад я был на гастролях в одном маленьком российском городе. Тогда водку продавали с 9 до 12 дня. Потом невозможно было достать. Мы были молодые, приехали с концертной бригадой. У нас было дежурство по утрам – мы должны были успеть отовариться. Настала моя очередь, я возвращаюсь с сумкой в руках, навстречу мне идут двое ребят, один случайно задел сумку, и там зазвенело. «Водка?» – «Да». – «Елки-палки, а мы не успели. Продай. Мы из Таганки, приехали с театром». – «Мы тоже артисты». И я сказал, что если хотят выпить, пусть после концерта приходят в гостиницу, и назвал наш номер. «Там посидим вместе». Когда вечером мы вернулись, они уже около двери стояли. Поздоровались, зашли, сели, начали пить. Потом один куда-то побежал, принес гитару, сказал, что будет исполнять свои песни. И вдруг неожиданно для меня звучит хриплый голос. До утра сидели. Так завязалось наше знакомство, отчасти шебутное, потому что когда мы где-то пересекались, сразу появлялось желание выпить. По старой памяти…  Грузины знают цену и поэзии, и музыке Высоцкого. Его обожали. Он был интернациональный. У итальянцев есть такое звание, народ придумал – «интернациональный». Из нескольких актеров, кого называли интернациональный, Альберто Сорди, например. Потому что они – лицо нации. Это Шукшин, это Высоцкий».
Надо сказать, что в этот вечер в зале находились не только тбилисцы. Стараниями Вадима Панюты в Тбилиси из Москвы приехала целая делегация: горячо любимый в Грузии фотохудожник, журналист Юрий Рост, директор книжного магазина «Москва» Марина Каменева, директор РГАЛИ Татьяна Горяева, замдиректора Дома Высоцкого на Таганке Людмила Лапунова, фотохудожник Екатерина Рождественская, ведущий специалист в области высоцковедения Андрей Крылов... Конечно, это были самые строгие зрители концерта. Не знаем, что тому причиной – аура ли Владимира Высоцкого, в эти дни незримо накрывшая светлой волной всех нас, грузинское ли гостеприимство, яркая ли атмосфера юбилейного вечера в Грибоедовском, или все выше перечисленное вместе, но услышать от них слова одобрения и похвалы было радостью для всех организаторов и участников проекта. «Приятно наблюдать, – сказал В. Панюта, – что здесь велик интерес к творчеству Высоцкого, который так близок грузинам. Высоцкий – человек, стоящий над всеми проблемами, всеми сложностями, объединяет нас. Несколько неожиданно было, что так много зрителей пришли на концерт, в том числе молодежь». «Конечно, можно было пригласить исполнителей, которые обычно поют Высоцкого в России, – отметила Е. Рождественская, дочь поэта Роберта Рождественского, – но было приятно, что все это преподнесли местные певцы с легким грузинским акцентом. И я рада, что здесь так вспоминают нашего замечательного поэта и барда».
Мы отпраздновали 80 лет со дня рождения любимого поэта и артиста. И сомнений нет – юбилей Владимира Высоцкого будут праздновать и через полвека, и много позже. Наше поколение передает эстафету любви детям и внукам. Пусть всегда будет Высоцкий!



Соб.инф.

 
ГОД МЕЧТАНИЙ

 

Каждый человек может вспомнить год своей жизни, когда все ему улыбается и все  удается. Для Пеле таким годом был 1958-й. Звезды в тот год способствовали его успеху.
В 1958 году Пеле доминировал на чемпионате штата Сан Пауло, забив 58 мячей – рекорд и по сей день непревзойденный, – а затем во всем блеске мастерства проявил себя на чемпионате мира. Стоит ли напоминать читателю, что во время только двух последних матчей (естественно, самых трудных) против Франции (в полуфинале) и Швеции (в финале) этот 17-летний парнишка забил 5 мячей?
Все говорили только о нем, и даже «Пари-Матч» посвятил ему репортаж.
Это было нелегким предприятием. Для чемпионов полное счастье, море цветов, ведущих к успеху, существует лишь в мечтах. Чтобы добиться такого успеха, он должен был жестко сражаться и никогда не терять своего хладнокровия.
И его сила воли была вознаграждена. Когда Пеле вместе с тридцатью другими игроками ввели в состав сборной, его прилежание и безупречная дисциплинированность произвели весьма благоприятное впечатление на техническую комиссию. Не принимая во внимание свой исключительный дар, молодой Пеле весьма серьезно относился к тренировкам.
В Рио, в старом госпитале Санта Каза де ля Мизерикорда, более 40 врачей под руководством доктора Гослинга приступили к самому монументальному в истории спорта обследованию спортсмена. Не обошли вниманием и подсознание, используя тесты доктора Карвалаеса. Эдсон Арантес до Насименто, прозванный Пеле, весил 67 кг 400, был ростом 1,69 м. –  настоящий легковес...
Подготовительный период начался с дезинтоксикации внутри страны, в Посос де Кальдас. Для префекта это был самый памятный день. Он готовился к нему шесть месяцев. Устроившись на эстраде, возведенной на главной площади, он с большой помпой произнес замечательную речь: «Наш город, такой гостеприимный и такой прекрасный, с гордостью принимает... (кто знает, может быть, будущих чемпионов мира?), являясь первой ступенькой этого восхождения, ведущего к вершинам...».
–  А твоя сестра? – раздался голос в задних рядах.
Послышались смешки.
– Повернись быстро, Пеле. Наконец-то появился болельщик, который узнал тебя, – прошептал Диди. Старые участники международных встреч не имеют возможности часто встречаться в наших краях.
Пеле улыбнулся. Диди был приветлив, и он его очень любил. Кто-то просил будущего тренера Перу дать автограф, протягивая ему спортивные журналы, записные книжки, а кто-то пытался всеми способами приблизиться к нему и тронуть за руку. Это было чистой воды поклонение. Диди с видом восточного принца, прибывшего в свою летнюю резиденцию, находил это вполне естественным. Префект продолжал свою речь, но никто его больше не слушал. Торжества были в самом разгаре. «В этом секторе очень красивые девушки», – послышался за спиной Пеле чей-то шепот. Как бы шокированный такой дерзостью, префект закончил свою речь. Уф! Покидали площадь, сопровождаемые роем мальчишек, которые неслись во весь дух в туче пыли, поднятой автобусом.
В Палас-отеле Пеле сказали, что в качестве компаньона в номер гостиницы к нему подселили  Маццолу-Альтафини (война Милан-Сантон еще не была объявлена).
Акт 1, сцена 1 этого чемпионата мира. Насименто, Супервизор и его помощник объявили распорядок дня: подъем в 7.30; зав-трак в 8 часов; до 11 часов медпроцедуры и массаж; в полдень:  полдник; с 13 по 18 ч.: свободное время; 19 ч. – ужин; 22.30 – отбой.
Пришло время длинных футингов на продуваемых ветром дорогах. Пеле обожал бегать в толпе этих беспечных взрослых детей, которые смеялись и шалили дни напролет. Он чувствовал себя в полной «форме» и мог бы бегать 3 часа кряду каждый день по дорогам, продуваемым свежим ветром от холма к холму.
А вскоре и свободное время пропало. Перешли к более серьезным делам. К счастью, ибо отдых и сиеста добавили килограмм к весу Пеле, которому Гарринча дал кличку «Чита». Пауло Амарал, лысый тренер, который впоследствии будет тренировать «Ювентус», затем «Флуминенсе», руководил физической подготовкой, и каждый в Бразилии знал, что под этим подразумевалось: бег, прыжки и упражнения до тех пор, пока  ребята чуть ли не падали с ног от усталости.
Начались отборочные матчи. Пеле играл с титулованными игроками рядом с Диди и Нильтоном Сантосом. Пеле поставили в резерв. Упавшим голосом Феола весь день без устали повторял журналистам: «У нас нет ни титулованных, ни резервистов, а есть только члены сборной, озабоченные одной мыслью – привезти кубок Мира». Но Пеле об этом мало думал. В Араксе прославился полусредний нападающий Фламенго Моасир (с рыбьим лицом), и многие его уже видели на месте Диди... Последний, невозмутимо и благодушно настроенный, обронил свою знаменитую фразу:
– Treino e treino, jogo e jogo (тренировка – это тренировка, а матч – это матч). Эта формула Диди часто повторялась, чтобы объяснить, что такое  выходной день (off-day).
Первая серьезная встреча этой кампании-58 состоялась на стадионе Маракана против команды Уругвая. Пеле и его друг Зито, сидевшие на скамье запасных, изо всех сил подбадривали своих товарищей, выступавших свободно и без проблем. После первого тайма они уже вели в счете – 3:0. Диди в  центре поля руководил спектаклем.
Спустя короткое время после начала второй половины игры Дида, центральный защитник Фламенго, получил травму. Доктор Марио Америко рванулся к нему через все поле, даже не получив разрешения арбитра. Ему не пришлось  воспользоваться таинственными пузырьками, рассованными по кармашкам его пояса. Он наклонился к травмированному, встал и дважды скрестил руки перед своим лицом. Конец, финиш! И под возгласы «браво» торсиды Дида увели в раздевалку.
Пеле его заменил. Его переполняли радостные чувства: ему хотелось петь, пока он, приплясывая, разогревался. Он не понимал, почему некоторые игроки опасались быть призванными под знамена сборной? Эти пессимисты боялись растерять свою дешевую популярность... Борьба разгорелась с новой силой. Парагвайцы, которых уже посчитали проигравшими, взвинтили темп. Беллини сбил одного из них...  Но Диди вел себя, как на параде, играя в паре с Дино Сани, (вчерашняя звезда Милана, а сегодня тренер молодежной сборной Бразилии).
И в этот момент наступила та фаза игры, которая воодушевила Феолу. Разыгрывался угловой в пользу «канареек». Вава расслабился и послал головой мощный удар в перекладину ворот противника. Никто не шевельнулся. Никто... кроме Пеле. Когда мяч вернулся в поле Пеле был тут как тут, в «6 ярдах» от ворот и отправил мяч в сетку.
– Фантастика, – улыбнулся Феола, и его отвислые щеки задрожали. – Можно подумать, что Пеле разгадал точную траекторию мяча и предугадал его отскок от перекладины. Все игроки решили, что мяч пролетит либо над перекладиной, либо влетит в ворота, и не сдвинулись с места, но он видел мяч точно на перекладине и устремился вперед, чтобы забить гол. Это – фантастика! И Феола с видом довольного жизнью будды скрестил руки на своем брюшке.
В этот день можно было отметить исключительную интуицию, инстинкт на гол, которым обладал Пеле. Во время атаки с левого края (хотя он находился в выгодном положении) Пеле крикнул «Shoot!»…, и Загало пробил по воротам – 5:1.
Традиционный реванш в Покаэмбу Сан-Пауло. Явное пристрастие публики к местным игрокам привело к тому, что сборную освистали. К примеру, как можно было ставить Загало на левый край, в то время, как Канхотейро и Пепе прохлаждались на скамейке запасных? А Диди, а тот, а этот?
Снова оказавшись на скамейке запасных, Пеле плохо понимал все эти манипуляции. В конце концов, разве все они не были бразильцами? Сразу стало ясно, что Гваранис казались озабоченными прежде всего тем, чтобы не проиграть до возвращения в Асунсион. Это была сухая игра. Загало пострадал в стычке, Диди получил удар, и их заменили Канхотейро и Моасир. Vox populi, vox dei (Голос народа, голос бога)... Однако атака, построенная таким образом, застопорилась, а когда встреча подошла к концу, счет так и не был открыт, и смущенные игроки сборной, повесив нос, возвращались в раздевалку под улюлюканье зрителей.
По возвращении в Рио игроки впервые остановились в гостинице Пайнерас-Корковадо, которая возвышалась над заливом, всего в двух шагах от знамениого памятника Христу. Возобновились тренировки и старая традиция проведения матчей «желтые против голубых», во время которых никто никому не делал подарков. Наконец, была запланирована встреча с Фламенго. На этот раз зрители могли увидеть то, что собирались увидеть!..Оживленная толпа болельщиков, более беспокойная, чем обычно, пришла посмотреть, как укротитель отдаст себя на съедение. Для большинства было ясно, что Фламенго преподаст хороший урок этим претенциозным игрокам сборной.  К великой радости публики!
Время шло. Намеревается ли, наконец,  команда Феолы собраться с духом и обрести спокойствие? Надо полагать, если вспомнить игру с болгарами, неофициальным своим спаринг-партнером. Сборная забила 4 мяча, но удивительно то, что Пеле не забил ни одного.
Ко второму выступлению в Сан-Пауло перемены, конечно же, были налицо. На тяжелом поле болгары внесли смятение в защитные линии зелено-золотых. Высокий Диев даже открыл счет. Но во второй половине игры Пеле дважды поразил ворота болгар, и его команда победила со счетом 2:1. Эти голы позволили ему занять свое место в сборной, открыв ему дорогу в Швецию.
Но почему так должно было случиться, чтобы перед отъездом, во время последней встречи с Коринтиасом,  его «подковали» и вывели из игры? Он без конца смотрел на свое распухшее колено и задавался вопросом, не является ли такое невезение наследственным?
Несмотря ни на что, – а лечение уже началось, – Пеле в составе делегации вылетел в Италию. Эта итальянская кампания, которая принесла счастье и удачу будущему Альтафини, не позволила ему играть. Вопрос даже не стоял о том, чтобы привести его в «порядок» к первым матчам больших соревнований: его колено не переставало болеть.
Но бразильская команда играла плохо, а в атаке не хватало остроты. Диди и хитрый Вальдир Перейра понимали это и организовали нечто вроде совета маститых игроков, чтобы ускорить возвращение Пеле в состав сборной.
Не вполне выздоровев, Пеле в возрасте 17 лет вернулся в строй и выступил против русских. Своенравный Гарринча составил ему компанию на правом фланге.  Вдвоем они организовали такой карнавал молодых черных демонов в советской защите, что даже класс Яшина оказался недостаточным – 2:0.
Следующая игра была с командой Уэльса, которая ушла в глухую защиту – стена. Наши регбисты знают о ней не понаслышке. Но Пеле удалось прорваться через лес ног противника и забить победный гол, который, по его словам, был самым важным в его карьере.
Затем – встреча с Францией. Атмосфера накалилась до предела. В отношении нашей команды даже шведы не скрывали своих симпатий. Бразилия стремительно начала игру, и Вава забил свой гол. Фонтэн сравнял счет, но Вава (и снова он!) покалечил Жонке. Истерзанная и разъяренная наша защита билась изо всех сил, решив стоять до последнего. Увы! До перерыва мощный удар Диди застал врасплох Аббеса. Бразилия  неукротимо рвалась вперед. Пеле, который до той поры отсиживался на скамейке запасных, тоже вступил в бой. И он трижды, проявив хладнокровие и своенравность, которые доселе не наблюдались у молодых игроков, поразил ворота французов. Благодаря левому крайнему Пиантони, счет не казался слишком уж разгромным – 5:2.
В финале маленький эйфоричный и незаметный Пеле снова проявил себя: он забил два мяча в ворота Швеции на глазах «всего оцепеневшего Стокгольма».
Благодаря этим новым пяти блистательным голам, Бразилию уже считали чемпионом мира. Огромные народные манифестации состоялись там, под Южным Крестом. Бразильцы дожидались этого дня 28 лет. (Розыгрыш первого Кубка Мира состоялся в 1930 году).
С этого дня, Пеле, ставшего национальным героем, включали в каждый состав сборной страны. А отъезд Диди в Испанию сделал Пеле игроком N1 бразильского нападения.
Параллельно с этой эпохой бразильского превосходства в футболе Сантос стал называться Pele Football Club (Футбольный Клуб Пеле). Удивительный класс игры молодого негра утвердился в команде и в соревнованиях, которые можно рассматривать, как самые изнурительные – чемпионат Штата Сан-Пауло. Два матча в неделю (в районе вдвое большем, чем Франция), один из которых проводится в нездоровой атмосфере фанатичных болельщиков, «на полях, где гости не выигрывают».
Сантос и Бразилия, по большей части благодаря этой светлой личности, вот уже 4 года бесспорно занимают лидирующее место в международной табели о рангах. Это продолжалось вплоть до 1962 года, когда перед чилийскими испытаниями все было под вопросом. И снова нужно было бороться, и все начинать с нуля.
Бразилия представила сборную команду, близкую к составу 1958 года, другими словами, значительно постаревшую. Игроки бегали меньше, чем в прошлые годы. Но Пеле был в составе  команды и принимал решение. В высоких сферах бразильского футбола справедливо рассчитывали на его исключительно высокий класс, чтобы с его помощью расшатать оборону команды противника и вывести ее из равновесия. Что и произошло на встрече с мексиканцами в Вина дель Мар. Чертовы ребята, эти мексиканцы! Их команда, сколоченная вокруг старого и надежного вратаря Карбахала, имеет привычку бегать и сражаться полтора часа подряд.
Бразильский механизм разладился. Пеле чувствовал, что его товарищи по команде не собраны и страшно скованы в самом начале этой драмы в 6 актах, имя которой чемпионат мира. Ибо, если команда постарела, то не существует возраста для уверток.
Из-за этого среднего возраста (31 год) команда подверглась сильной критике в специальной прессе страны. Эти упреки вселили неуверенность в самих игроков, которая налила свинцом их ноги. Они неуклюже бегали и бестолково толкались на поле, растеряв чудесную взаимосвязь между игроками той команды, которая блистала на шведском чемпионате. Пеле, этот 22-летний ветеран, мягко и тактично подбадривал своих.
Мексиканцы, лишенные комплексов, яростно атаковали. Первая половина игры была тягостной, а затем все мало-помалу наладилось. Загало, этот профессор от футбола, головой забил первый гол. Тем не менее, мексиканцы не опустили руки. Пеле почувствовал, что ситуация становится опасной и что необходимо увеличить преимущество. Он начал атаку издалека (как он это обычно делал), со всей скоростью ворвался в ряды мексиканцев, прошел дриблингом защитные линии противника и забил несравненной красоты второй гол. На другой стороне южноамериканского континента, омываемого Атлантическим океаном, 70 миллионов бразильцев вздохнули спокойно. Пеле в очередной раз вернул им радость жизни.


Ален Фонтан
Перевел с французского Александр Калантаров

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 9
Вторник, 16. Октября 2018