click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Думайте и говорите обо мне, что пожелаете. Где вы видели кошку, которую бы интересовало, что о ней говорят мыши?  Фаина Раневская
Лента памяти

Грузины в Санкт-Петербурге

https://lh3.googleusercontent.com/kapAU1u4d6jEj90ky9r3OhMSz8fcAW4M3xJcLFgA4tLAgVwnjEWRRmP3qhdsrPALWT1yZZdQ6U8HSGU5uh7SeQfvScpkzj7RLXBHpc0a5-s33gbiF0xf0nZZbNk883bW51BF6upgxUqdPNl42P8xtS6-FpFunvpgWXXZ0qKsDAtFxi9KpsNTaD0i967HO2akJAYLzWXwe9Yru0OANZyV09BXXta9BXGSQY0i3oU7dxvCHKC8jci0I4iEGHwXRDpEIub6XUWSfD7_E5Q7dO_peDV3lTdq-GlFaPPx55m5GBV-0RT_zo2qbBwxjL8U2WkImLNqeIlS6aSMeyWAVczGnzIuFv66MLuMQxdEmrmD00VBejHpUB9b1E6KJeW0YBT5ZFh8jTAbq_SGW8vC-WYvYTkr58koPrtBuBZ479Km0KWRfXZcwgaj4uySNRUTnFrCB6XJAYEss_8lu_PsVUs9t5MmjNnnJrUNRIJq6x7W1wfxpsJKDUifhvKRIgjlBGPC2xSV0UFir553x6_6Kf-yIZ0Y265JqzH1wrOGPKIRcvok3Oq0T_HKOxDI6B4j5i9Lb7jiJiCt4KZ0dbc3qdtHr-s81NemAstNXPGpRrUDNSGipUDSQBzYc50T4cb4J4nplMoJBbBRCCf45RjR-IPk68jX=s125-no

«Deus conservat omnia» – девиз на гербе Шереметевых, украшающий ворота Фонтанного дома, Ахматова взяла эпиграфом к «Поэме без героя». «Бог сохраняет все». Как и зеркала сохраняют всех, когда-то увидевших в них свое отражения. Сколько образов великих людей минувших эпох хранят старинные, как говорили при дворе Екатерины Великой – «лицеприятные» зеркала Петербурга? Скольких наших соотечественников помнят дворцы, особняки, соборы, музеи великого города? В этом рассказе невозможно обойтись без героев. Слишком многие грузины родились, гуляли и блистали на берегах Невы. Цель данной статьи – не пересказ биографий знаменитых и достаточно широко известных людей. Хотелось бы вспомнить некоторые эпизоды и факты из жизни грузинской диаспоры, вспомнить наших соотечественников, во все времена сохранявших преданность и родной земле, и Санкт-Петербургу.
Четвертый век грузины кровно связаны с Петербургом. А началось все до официальной даты рождения города в 1703 году. Когда свободно текла Нева, не стесненная гранитом, не было ни мостов, ни проспектов, ни памятников. Когда закладывали верфи, причалы, фундаменты домов. Город только зарождался. А грузины в Петербурге уже были. Это были сподвижники Петра I из числа грузинских эмигрантов, прибывших в свите царя Арчила II в 1681 году в Москву.
Одним из таких соратников был грузинский царевич Александр Арчилович Багратиони, который в составе знаменитого «великого посольства» ездил с молодым Петром в Европу набираться знаний в областях науки, военной техники, ремесел. Со временем царь назначил Александра Багратиони «начальником пушкарского дела», и тот становится первым командующим всей русской артиллерии. Судьба генерала-фельдцейхмейстера от артиллерии сложилась трагически. Во время одной из битв на берегу Финского залива он вместе со своим штабом попал в плен к шведам и был освобожден только спустя одиннадцать лет после Полтавской битвы. Измученный неволей он скончался по пути в Петербург. Все годы в плену за Александром сохранялся его высокий пост. Король Карл XII был осведомлен, что в руках у него находится большой специалист по артиллерии и наследник Грузинского престола, и посему требовал за Александра огромный выкуп – десять бочонков (тонн) золота. Но сам пленник не соглашался на такой тяжелый для казны выкуп, и мужественно переносил все мытарства своего заточения.
Проходит совсем немного времени, и Петербург становится столицей империи. К невской пристани причаливают корабли под флагами разных стран. Прибывают и послы из далекой южной Грузии. Первую дипломатическую миссию грузин в Петербург возглавлял Борис (Баадур) Туркестанишвили, которого царь Картли Вахтанг VI направил вести переговоры об участии Грузии в Персидском походе 1722 года. В последующие годы с посольскими миссиями в Петербург прибыли послы Зураб Херхеулидзе и Гиви Амилахвари. Посланцы Грузии установили не только официальные связи с Петром Великим, но и дружеские отношения с императорским двором.
По свидетельству историков, первыми грузинами, переселившимися из Московской колонии в Петербург в 1725 году, были брат царя Вахтанга VI – царевич Симон Багратиони и дипломат Баадур Туркестанишвили. В первой половине XVIII века грузинская диаспора Петербурга стала уже довольно внушительной. Петербургские грузины не забывали своих корней и при случае старались принести пользу Грузии. В основном диаспора состояла из представителей высшей знати грузинских царских и княжеских родов, дворянства, а также многочисленной челяди, жившей при господах. Получали убежище на берегах Невы и грузины, бежавшие из турецкого рабства. Только в 1748 году на шведских и голландских кораблях были доставлены в Петербург 28 бежавших от османов пленников, 26 из которых были грузины. Смельчаки, поднявшие бунт на турецкой галере, перебили янычар и доплыли до Мальты.
По собственной инициативе в новую столицу переехал из Москвы видный духовный деятель Романоз Эристави, а вслед за ним другие служители церкви. Петербургское грузинское духовенство неоднократно упоминается в различных источниках первой половины XVIII века при описании освящения новых соборов, церемониалов восшествия на престол и прочих торжественных богослужений.
Родной язык колонисты не забывают. В 30-40-х годах XVIII века при Академии наук была основана собственная грузинская типография. Инициаторами этого начинания стали архиепископ Иосиф Самебели и иеромонах, знаток типографского дела, брат поэта Давида Гурамишвили – Христофор Гурамишвили. Ранее для московской типографии он изготовил грузинский шрифт, который использовали в Петербурге для печатанья такой незаменимой в каждой грузинской семье книги как «Русско-грузинская азбука» с приложением молитв на двух языках. Несколько молитв были изданы также на латыни с «германскими замечаниями». В азбуке были приведены латинский, грузинский и немецкий алфавиты. Букварь, положивший начало грузинской эмигрантской литературе в Петербурге, хранится в фондах Академии наук России.
Петербуржцы грузинского происхождения вошли в историю. О первом командующем артиллерией, царевиче Александре, было сказано выше. Первым российским геодезистом считается Димитрий Цицианов – князь Цицишвили, изобретателем цемента – инженер Егор Челиев-Челидзе, первым фольклористом – Николай Цертелев – князь Церетели.
В первой половине XVIII века в некрополе Александро-Невской Лавры появляются захоронения Багратиони, Амилахвари и других грузинских аристократов.
Об интересе в Грузии к столице Российской империи свидетельствует книга «Амбави Петоргофиса» («Повесть о Петергофе»), которую написал после трехлетнего пребывания на берегах Невы (1735-1738 г.г.) племянник выдающегося грузинского политического деятеля и баснописца Сулхана-Саба Орбелиани – Вахтанг Орбелиани. Молодой князь с восхищением рассказывает о забавах Петергофа, но главный интерес заметки представляют тем, что в них живо описан быт грузинской диаспоры Петербурга.
С Северной Венецией была довольно тесно связана научная деятельность выдающегося ученого – историка и географа царевича Вахушти Багратиони, побочного сына Вахтанга VI. Составленные Вахушти уникальные для своего времени карты Южного и Северного Кавказа были изданы сначала в Петербурге, а затем в Париже и вошли в российский и французский атласы, которыми пользовались до середины XIX века, когда картография в Европе только начала развиваться. Именно в Петербурге Вахушти Багратиони перевел несколько значительных научных трудов, дополняя их подробными сведениями относительно Грузии, Персии, Турции.
Наш следующий герой был дружен с владельцем Таврического дворца светлейшим князем Григорием Потемкиным, был на «ты» с вице-канцлером Безбородко, вел переписку с Суворовым и пользовался большим уважением полководца. Словом, являлся одним из ярких представителей Екатерининской эпохи. Итак, дипломат, генерал-майор, тайный советник Сергей Лазаревич Лашкарев, потомок дворянского рода Лашкарашвили-Бибилури, внесенного в VI часть родословной книги Санкт-Петербургской губернии.
Сергей Лашкарев-Лашкарашвили в совершенстве владел десятью языками: турецким, персидским, арабским, татарским, грузинским, армянским, древне- и новогреческим, французским, итальянским. Знал также латынь. При этом по-турецки он говорил, как турок, по-персидски – как перс. Впервые он прибыл на дипломатическую службу в Константинополь перед началом 1-ой турецкой войны (1768-1774 гг.). После начала боевых действий русский посол Обресков был заключен под арест, и молодому дипломату одному пришлось выполнять многочисленные обязанности. Справился он с трудной миссией прекрасно: Лашкареву удалось отправить всех русских купцов на разных иностранных судах под вымышленными именами в Россию через Голландию, а также передать важные секретные сведения о противнике в Петербург. Когда же турецкое правительство признало ненужным дальнейшее пребывание Лашкарева в столице Порты, он вернулся в 1772 в Петербург и был назначен «трех коллегий переводчиком». По его инициативе был создан Азиатский департамент Коллегии иностранных дел России.
Интересна история женитьбы дипломата. В Константинополе он влюбился в дочь генерального консула Швейцарии Дюнанта. Попросил ее руки и получил отказ. Богатый швейцарец посчитал жениха незнатным и несостоятельным. Предложение было принято только после вмешательства Екатерины Великой. По ее указу свадебная церемония российского посланника была устроена с такой небывалой пышностью, что даже султан выехал полюбоваться роскошным свадебным кортежем. На следующий день после свадьбы Сергей Лазаревич распорядился отослать тестю приданое супруги, включая дорогое подвенечное платье и свадебные украшения, чем крайне удивил Дюнанта. В счастливом браке появились на свет несколько сыновей, занимавших высокие военные и дипломатические посты, один из сыновей Лашкарева стал героем 1812 года.
Сергей Лазаревич Лашкарев вошел в историю как дипломат, сыгравший ключевую роль в вопросе присоединения Крыма к России. В 1782 он был назначен резидентом при последнем крымском хане Шагин-Гирее. Задача, поставленная Лашкареву, заключалась главным образом в том, чтобы уговорить Шагин-Гирея отказаться от покровительства Турции. Лашкарев сумел за три месяца убедить крымского хана просить покровительства императрицы Екатерины II и разрешения переехать в Россию.
Подпись Лашкарева стоит под Ясским мирным договором, заключенном в 1791 году между Россией и Османской империей и положившем конец русско-турецкой войне 1787-1791 гг. По одному из пунктов договора Турция признавала русско-грузинский трактат, отказывалась от дани и от притеснения христианской церкви Имерети. Понятно, что интересы Грузии защищал именно Сергей Лашкарев, который в течение многих лет вел переписку с царями Ираклием II и Георгием XII на грузинском языке. В письме от 3 февраля 1797 года Ираклий II обращается к Лашкарашвили с просьбой оказать содействие при высочайшем дворе его полномочному послу Гарсевану Чавчавадзе. Просьба заключалась в оказании военной помощи Грузии, возвращении взятых персами в плен грузин, выделении ссуды в один миллион рублей для восстановления городов, дорог, угодий, разоренных полчищем Ага Магомед-хана. После воцарения Павла I стало ясно, что автономные права Грузии будут упразднены. Лашкарашвили вместе с графом С. Воронцовым, вице-канцлером князем В. Кобучеем и другими видными сановниками пытался воспротивиться такой политике. Но изменить ничего не удалось. В 1804 году Лашкарев вышел в отставку, был награжден бриллиантовой табакеркой с императорским вензелем и удалился в свое имение. Но через три года, в марте 1807, его вызывают в Тильзит и оттуда в Яссы и Бухарест для управления Молдавией и Валахией. Тогда же Лашкарева командировали в турецкий лагерь для переговоров с великим визирем о мире. Соглашение было подписано, но на очень невыгодных для России условиях. В частности, договор, под которым стояла и подпись Лашкарева, предусматривал возврат турецкой стороне взятых в бою кораблей и отход российских войск за Днестр. Разгневанный Александр I отправил Лашкарева в отставку. Дипломат провел остаток дней безвыездно в своем имении в Витебской губернии. Скончался в возрасте 75 лет в 1814 году вдали от Грузии, которая всегда была в его сердце.
Между тем Петербург приобретает имперское величие. На смену вычурному барокко времен правления Елизаветы Петровны приходит эпоха классицизма. При Екатерине II специальная Комиссия разрабатывает перспективный план реконструкции центра столицы, «чтоб все дома в одной улице состоящие одной сплошною фасадою и вышиною построены были». Столицу и пригородные резиденции украшают архитектурные шедевры Валлена-Деламота, Антонио Ринальди, Джакомо Кваренги, Ивана Старова. Фальконе приглашен в 1766 году для создания памятника Петру I. К концу XVIII века столица уже выглядела как современный европейский город, который с гениальными дополнениями Росси, Захарова, Монферрана и других зодчих дошел до наших дней.
Еще одним блестящим дипломатом из числа петербургских грузин был Георгий Иванович Авалишвили. До присоединения Грузии к России Авалишвили состоял секретарем грузинского посольства в Петербурге. В 1800 году он входил вместе с Гарсеваном Чавчавадзе и Елиазаром Палавандишвили в дипломатическую миссию в России. После упразднения грузинского посольства Авалишвили, получив чин статского советника, стал работать переводчиком в Коллегии иностранных дел. Огромную ценность представляют его «Записки» с описанием путешествий в начале 20-х годов XIX века в страны Малой Азии, Египет, Палестину. Из Каира Авалишвили привез саркофаг с мумией, приобретенный за 1200 золотых. Из Крестового монастыря в Иерусалиме 12 уникальных рукописей (9 грузинских, сирийскую, эфиопскую и армянскую) и старопечатные книги, вызвавшие большой интерес ученых-ориенталистов.
В своих путевых заметках Авалишвили рассказывает о судьбах пленных соотечественников, проданных на невольничьих рынках Турции и Египта. Рабство грузин было настолько массовым явлением, что трое из семи сопровождавших Авалишвили слуг, грузинских крестьян, нашли в Египте своих родственников, проданных в рабство.
Авалишвили во время путешествия по Востоку постоянно подчеркивал, что является грузином, состоящим на службе русского императора. Очевидно, что одной из целей его поездки были неофициальные переговоры с египетским пашой Мухаммедом Али, основателем Хедивской династии. Беседы проходили за закрытыми дверьми, но, по всей видимости, паша остался доволен российским послом, так как по просьбе Авалишвили освободил с правом возвращения на родину омусульманенного грузина Базлидзе, а также подарил гостю арабского скакуна. Не исключено, что Авалишвили стремился во время путешествия, в частности, в Турции, решить патриотические задачи, связанные с восстановлением суверенитета родной страны. Обладавший разнообразными талантами дипломат успешно занимался переводами. Благодаря Авалишвили грузинские читатели познакомились с произведениями Державина, Ломоносова, Хераскова, Вольтера, Флориана, Эразма Роттердамского, Мильтона и др. Кроме всего прочего, именно Авалишвили является инициатором создания грузинского театра. Его перу принадлежат переводы комедий Сумарокова «Рогоносец». «Мать-совместница дочери», «Вздорница». Пьесы его собственного сочинения ставились при дворе царя Ираклия II.
Раз речь зашла о театре, то самое время сказать несколько слов о Силе Николаевиче Сандунове (Зандукели), о великом актере и основателе московских Сандуновских бань.
Происходил он из благородной грузинской фамилии Зандукели, представители которой переселились в Россию вместе с окружением Вахтанга VI. Выступать он начал на сцене московского Петровского театра, но вскоре был переведен в Санкт-Петербург на службу в придворный театр, где быстро сделался любимцем публики. Сандунов играл преимущественно роли плутоватых слуг и подьячих и в этой области был неподражаем. «В устах Сандунова тяжелые и неповоротливые остроты старинных наших комиков точно преображались; казалось, будто они сейчас только родились у него», – писал о нем один из современников. Брат артиста – Николай Сандунов избрал полем деятельности юриспруденцию и достиг высот на данном поприще. Кроме того, Николай Зандукели-Сандунов был автором драматических произведений, которые десятилетиями ставились на провинциальных сценах, писал он также стихи и переводил пьесы Шиллера и других европейских драматургов. Братья Зандукели пользовались настолько широкой известностью в общественных кругах Петербурга и Москвы, что не раз становились героями анекдотов. Сохранился такой диалог между братьями. «Однажды встретившись, актер говорит своему брату: «Что это давно не видать тебя?». «Да, – отвечает обер-секретарь, – меня видеть трудно, днем – в Сенате, вечерами дома, за бумагами. Вот тебя, дело другое, каждый, кто захочет, может увидеть за полтинник». «Разумеется, – говорит актер, – к вашему высокородию и с красненькой нелегко подойти, а с полтинником вовсе не сунешься!».
Братья Сандуновы никогда не теряли связи с Грузией. В «Кратком повествовании о России», написанном Захарием Ратишвили под впечатлением от поездки в Петербург в свите царевича Иоанна Багратиона, Сандунову посвящены такие строки: «Так как Сила был грузин, он часто бывал с нами, любил нас, встречал как своих братьев, нередко приглашал нас к себе в дом и угощал».
Значительных высот достигли петербургские грузины на военном поприще. После смерти царя Вахтанга VI многие его подданные не сочли возможным вернуться в Грузию, находящуюся под персидским гнетом. Оставшиеся в России грузины-эмигранты подали прошение Анне Иоанновне о принятии их на военную службу. В 1738 году был сформирован Грузинский гусарский полк, в реестре которого значились князья Евгений и Георгий Амилахоровы, Папуна Цициев, Гиви Баратов и другие представители княжеских и дворянских фамилий. Грузинских гусаров отправили на постой на Украину, выделив поместья с крестьянами. Полк постоянно увеличивался. По поручению фельдмаршала Миниха Борис Егорашвили набрал в 1740 году в Кизляре и в Астрахани 150 грузин, что позволило увеличить полк до трех сотен. Полк прославил себя в военных кампаниях с Турцией, Швецией, Пруссией. В Грузинском полку служил знаменитый поэт Давид Гурамишвили.
Когда речь заходит о воинской доблести, то в первую очередь встает в памяти легендарный полководец Петр Багратион. Этот герой не нуждается в представлении: «храбрейший из храбрейших» за тридцать лет военной службы принял участие в двадцати походах и 150 сражениях. В историю военного искусства вошли блестящие маневры талантливого стратега, такие как битва под Шенграбеном, во время которой благодаря военному искусству Багратиона удалось спасти русскую армию и одолеть далеко превосходящие силы французов, под командованием наполеоновского маршала Мюрата. «Бог рати он» – так произносили его фамилию современники. В Бородинском сражении он возглавлял левый фланг, по которому пришелся первый удар противника. Французы дважды овладевали земляными укреплениями – Багратионовыми флешами и дважды были выбиты оттуда. Во время очередной атаки противника генерал Багратион поднял свои войска в контратаку и в этот момент был тяжело ранен. «Тщетны россам все препоны,/ Храбрость есть побед залог,/ есть у нас Багратионы,/ Будут все враги у ног». Неслучайно фамилия звучит во множественном числе: не меньшей отвагой славился брат Петра Ивановича – Роман (Реваз) Иванович Багратион, жизнь которого в равной степени связана с Петербургом и Грузией. Он командовал кавалерийским полком в походах против турок на Балканах, был участником Бородинского сражения, гнал Наполеона на запад вплоть до победы в 1814 году. Отличился генерал-лейтенант и в войне с Персией 1827 года. Вместе с отрядом кавалерии, командуя грузинскими ополченцами, он первым ворвался на бастионы при штурме крепости Эривань. В том же году Роману Багратиони было поручено возглавить часть особых поручений управления Тифлисского военного губернатора. Тифлисский дом Багратиони стал самым популярным салоном грузинской интеллигенции, здесь принимали ссыльных декабристов, устраивали литературные вечера, ставили спектакли, в частности, «Горе от ума». Роль Лизы исполнял 14-летний сын Романа Ивановича – Петр, ставший впоследствии видным ученым.
По историческим сводкам, в Отечественной войне 1812 года участвовало 72 грузина, входящих в высший, средний и частично младший командирский состав. Помимо братьев Багратиони в Бородинской битве участвовали братья Лев и Владимир Яшвили, братья Иван и Семен Панчулидзе, три брата Джавахишвили – Иван, Семен и Филипп, Семен Гангеблидзе, Антон Шаликашвили, Павел Бибилури. Все они – выходцы из семей ранней грузинской эмиграции. Остальные офицеры переехали в Россию после 1801 года.
Большим специалистом в области военной техники был офицер Симон Челокаев – Чолокашвили недооцененный новатор артиллерии. В XVIII веке он изобрел и изготовил орудия, напоминающие современные минометы, тем самым значительно опередив свое время. Изобретенные им машины «две оружейные, а третья для бросания гранат» были успешно испробованы в боевых условиях. Несмотря на то, что «мортирцы одним разом из пятнадцати стволов разом палят, а иные мортирцы до пяти гранат бросают», они были помещены в цейхгауз. Изобретателя поощрили 500 рублями. В составе корпуса Тотлебена Чолокашвили попал в Грузию, и с рвением принялся обучать соотечественников отливать пушки, мортиры, гаубицы, показывал, как ставить их на лафеты и стрелять по врагу. Царь Ираклий II был впечатлен действиями артиллериста, но в полку действия Чолокашвили сочли выдачей военных секретов и срочно отправили офицера назад в Петербург, где некоторое время содержали под арестом.
Были среди петербургских грузин и воевавшие под Андреевским флагом, в частности, царевич Георгий Багратиони, младший брат Вахтанга VI. Он является одним из первых российских морских десантников. «Санкт-Петербургские ведомости» в номере 80 за 1742 год сообщают о его счастливом возвращении в столицу после благополучного завершения кампании против Швеции в Финском заливе. Генерал-майор Багратиони командовал гренадерами и мушкетерами, высадившимися с кораблей на берег.
Первым переводчиком грузинских сочинений на русский язык до присоединения Грузии к России является полковник Симон Эгнаташвили. Он перевел на русский язык понравившиеся Екатерине Великой грузинские песни. Еще один петербургский грузин Николай Андреевич Цертелев (Церетели, год рождения 1790) стал первым русским фольклористом, поскольку, по свидетельству современников, «первым воскресил внимание к памятникам народного творчества, сколько смог собрал их прямо из уст народа».
Карталинский княжеский род Цицишвили дал петербургскому обществу целую плеяду выдающихся деятелей. Трое из них являются полными тезками и их иногда путают. Поскольку первый российский геодезист, или как тогда говорили – геодет, Димитрий Цицианов занимался не только наукой, но и литературной деятельностью, то, случалось, что его творчество приписывали известному острослову Димитрию Цицианову, жившему несколько позже. Третий Димитрий Цицианов приобрел известность на военном поприще, служил в Генеральном штабе, в лейб-гвардии полках – Измайловском и Преображенском.
Геодезист Цицианов в возрасте пятнадцати лет перевел на грузинский язык учебник по арифметике. В зрелом возрасте написал фундаментальный труд «Краткое математическое изъяснение землемерия межевого», изданный в Петербурге в 1757 году, этот учебник является первым по геодезии на русском языке. По инициативе Димитрия Цицишвили в Петербурге издавались грузинские книги – «Псалтырь», «Евангелие избранное», «Часослов».
Менее набожным был второй по хронологии Димитрий Цицишвили – непревзойденный острослов и герой анекдотов. Император Александр I отозвался о нем так: «Всякое слово вольное, всякое действие противузаконное приписывают мне, а всякие остроумные вымыслы князю Цицианову». На четверги Цицианова, пишет в своих записках его племянник, декабрист Н.И. Лорер, собирались все знаменитости Петербурга, но сам хозяин неизменно был в центре внимания, развлекая гостей бесконечными фантазиями. Серьезнейшим образом Цицианов доказывал, что в Грузии выгодно иметь суконную фабрику, так как нет надобности красить пряжу – там-де овцы родятся разноцветными, и стада их на склоне гор в лучах заходящего солнца являют собой прелестную картину. В другой раз он поведал о грузинских пчелах, которые не жужжат, а поют, как птицы, да и размером с воробья. Когда князю возразили, что такого размера пчелы не смогут влететь в улей, он возразил, что в Грузии с этим строго – прикажут, так влетишь. На вопрос, как ему удалось прийти в гости сухим во время проливного дождя, Цицианов заметил: «О, я умею очень ловко пробираться между каплями дождя». Много повидавший на своем веку князь рассказывал не только анекдоты, известны ему были и многие дворцовые тайны. В заметках Пушкина в дневнике от 8 марта 1836 года с пометкой «ц.н.» – «цициановские новости» говорится о том, как офицер Скарятин с помощью своего шарфа прекратил жизнь Павла I. А также об истории трагической амурной связи Александра I с Варварой Туркестановой (Туркестанишвили), закончившейся рождением ребенка и самоубийством фрейлины.
Печальная участь Варвары Туркестановой является скорее исключением из области любовных похождений в эпоху пудреных париков. До наших дней излюбленной темой конспирологов являются поиски грузинских корней в происхождении двух российских императоров. Согласно ненаучным фантазиям некоторых историков, отцом Петра Великого был царевич Ираклий I Багратиони, приближенный к семье русского царя Алексея Михайловича. Есть версия, что к 1672 году болезни царя достигли своего пика, он решил оставить здорового наследника и допустил к ложу второй супруги, Натальи Нарышкиной, молодого и здорового грузинского царевича Ираклия. Согласно другой дворцовой тайне, первый полномочный министр Грузии в Петербурге Гарсеван Чавчавадзе (отец поэта Александра Чавчавадзе, тестя Грибоедова), являлся не только фаворитом императрицы Марии Федоровны, супруги Павла I, но и отцом ее девятого ребенка, при рождении которого трудно было предсказать, что именно он станет российским императором Николаем Первым после странной смерти Александра I в Таганроге и отказа Великого князя Константина от престола.
Галантный век просто создан для рождения мифов, но не стоит относиться к ним серьезно, даже если эти легенды тешат наше тщеславие. О высоком положении грузин при императорском дворе свидетельствуют более серьезные факты, нежели тайные амуры. Скажем, тот же Владимир Михайлович Яшвили был одним из активных участников заговора против Павла I. Сохранилось письмо, в котором Яшвили укоряет Александра I в том, что новый царь не провел обещанных реформ. «Государь, – пишет генерал-майор Яшвили, – с той минуты, когда Ваш отец вступил на престол, я решил пожертвовать собой, если нужно будет, для блага России… Бог правды знает, что наши руки обагрились не из-за корысти: пусть жертва будет не бесполезна. Поймите Ваше великое призвание, будьте на престоле, если возможно, честным человеком и русским гражданином… Удаляюсь в свою деревню, постараюсь там воспользоваться кровавыми уроками… Прощайте, Государь! Перед Государством я – спаситель отечества, перед сыном – убийца отца». Этот исторический документ, образец достоинства и смелости, был обнародован только в 1909 году, через 106 лет после написания. Яшвили в 1803 году был сослан в деревню. Во время наполеоновского нашествия он сформировал по поручению Кутузова отряд Калужской губернии, во главе которого успешно сражался с неприятелем. Однако Александр, узнав об этом, рескриптом от 3 октября 1812 года объявил Кутузову выговор за привлечение Яшвили в армию. Томимый ожиданием новых репрессий, угрозой ссылки в Сибирь, Владимир Михайлович провел остаток дней в селе Муромцево, где скончался в 1815 году в возрасте 50 лет. А вот на его младшего брата – Льва Михайловича Яшвили царская опала не распространилась. Он дошел с русской армией до Парижа. Генерал-от-артиллерии Лев Яшвили за боевые заслуги трижды получал Герогиевский крест и дважды золотую шпагу «За храбрость» с алмазами, что редко случалось в русской армии. В конце жизни он состоял в Военном Совете и вышел в отставку после 47 лет военной службы.
В следующем номере журнала читайте о грузинском окружении Пушкина, о деятельности «тергдалеулеби», о наших соотечественниках, прославившихся в Северной Пальмире в XIX веке.


Ирина ВЛАДИСЛАВСКАЯ

 
Георгиевский кавалер Елена Хечинова

https://lh3.googleusercontent.com/BsxY9ppBqO0kEyhzGX5MxoB2hK5vuH6-mt0XnV-TCHFxa5whQ8IjudUAjwFsq-UuyDfvhFVuVweM97DDfgzYKNICtGV7wxY1iid_VukjrvIGG-hLGHI3E9rVZrgjUYG-iev7OnwsPAxrcrj0ICYG6ghlh-wkHo6icNVdgF7jRa-69Zr0s78AKnn7dqajkSJhvnd-aHhveMxMnUrWEIb7VcO_27yIx27mO32KtcL10bT2SHA2ia525HbrPpbk2URFwAhGOZ_PpynHmgE7DyO6CkQAkXePJmJoJyaV7owwnlVR8AKIx_MedXU3kQLlfb4FGAnVm67P3asfj--8lA5_IIh1KkPTYk1ZcnL4YyO3Y2sEj-z394SSin1meDIehLNVZGAOt7MdwPhS2WBpWKCarWQTGi4DOCovK_ikPTo5IlQJOvdS85xhmWSrPvZv0KxNDRpgHPxh_M8R47CThSm67qBgqgvjx467hNE6bhicQkgLAkBFGmoHlXOcpBrrfuC1ho3_gjkP0mdHG-vPmpJgNVLkMWBZjgmCIOuxyUBO9lEV0_PV1uA4uv0gg9QdPQmDogDWafFWy1R6mklZBZmbjcuqO4nZXp8iTXmExyjm4yrNpbZudLD4jIQMBGh8wjE=s125-no

У этой женщины такая яркая судьба, что фильм о ней был бы захватывающим и напряженным, подобный самым лучшим детективам или боевикам. Хотя в то время, когда жила эта отважная женщина, сама жизнь, каждый ее день был серьезнее и опаснее любого боевика.
…Шла Первая мировая война. 12 ноября 1915 года 186-й Асландузский полк имени Петра Первого при наступлении на местечко Журав попал под сильнейший артиллерийский обстрел. И вот в этой экстремальной ситуации нашелся смельчак, единственный в полку, который не побоялся под шквальным обстрелом влезть на одиноко стоящее дерево и оттуда сообщил точное местоположение неприятеля. Благодаря его четким указаниям был скорректирован ответный огонь. Смельчак был фельдшером-добровольцем по фамилии Цетнерский. Бои продолжались. Ротный командир был ранен на поле боя и фельдшер, делая перевязку, получил ранение осколком тяжелого снаряда. Несмотря на собственное ранение, фельдшер Цетнерский вынес командира с поля боя под сильным артиллерийским огнем. Обоих доставили в госпиталь. Цетнерскому понадобилась операция. И тут выяснилось, что фельдшер… женщина. Это была Елена Константиновна Цебржинская.
По высочайшему повелению императора Елену Константиновну Цебржинскую наградили высшим орденом Империи – Георгиевским крестом 4-й степени. Елена Константиновна стала первой женщиной в России, удостоенной столь высокой чести.
Она родилась на борту парохода, который перевозил спасшихся от резни 1894 года, устроенной турецким султаном Абдул-Гамидом. В Батуми, куда прибыл пароход, девочку зарегистрировали в церковной книге. Отец девочки, Константин Иванович Хечинов, капитан дальнего плавания, оставил семью в Батуми и вернулся в Трапезунд, чтобы продолжать вывозить из турецкого ада своих соотечественников. Мать Елены, полька по происхождению, в конце XIX века была сослана на Кавказ. В 1910 году Елена закончила курсы акушеров, вышла замуж за военного врача Владислава Цебржинского. Когда разразилась Первая мировая война, его призвали в армию и направили на фронт. Спустя несколько месяцев Хечиновы получили извещение о гибели Владислава...
У Елены было два сына – Арсен и Виктор. Оставив детей на попечении матери, она уговорила знакомого фельдшера Казимира Цетнерского уступить ей документы, заказала мужской костюм и отправилась в Тифлис, где размещалось управление Кавказской армии. Фельдшера Казимира Цетнерского с удовольствием зачисляют на службу. Однако, когда поляк Цетнерский просит направить его в одну из армянских добровольческих дружин, ему резонно отвечают, что в армянские дружины направляют только армян. Фельдшер настаивает, заверяя, что знает армянский не хуже любого армянина. Не помогло добиться желаемого и письмо отца, адресованное одному крупному церковному деятелю. Тот даже рассердился, мол, армянская церковь занимается исключительно армянами... И тут Елена осознает, что допустила промах, но не отступать же. Она была из той породы людей, кто не подчиняется ходу событий, а вершит их, кто соотносит свои поступки с высокой целью, которую ставит перед собой.
Цетнерского направляют в кавалерийский отряд первой бригады 20-й пехотной дивизии, которая действовала на Ольгинском направлении. Эта дивизия участвовала в разгроме 1-го Константинопольского корпуса турок, которым командовал немецкий майор Штанке, печально известный «герой» Сарыкамыша. Под командованием русского генерала Геника дивизия готовилась к захвату Артвина. Но, как часто бывает на войне, 20-ю дивизию вдруг снимают с боевых позиций и перебрасывают в Александрополь. Солдаты гадают – пойдем в направлении Эрзерума... В очередной раз судьбе не угодно было благоприятствовать намерениям Казимира Цетнерского – полки и бригады оказываются на Западном фронте.
Стоял октябрь 1915-го, а в ноябре уже доселе неизвестный фельдшер становится самой популярной личностью не только Западного фронта, но и всей России.
После излечения в госпитале прапорщик Елена Хечинова – вновь на фронте. На сей раз в одном из боев на территории Латвии она, будучи раненой, попадает в плен. Шел сентябрь 1917 года. Больше года томится она в германском лагере. Но вот в Германии вспыхнуло восстание, и рабочие распахнули двери бараков для военнопленных. Многие из них рука об руку с германскими рабочими сражаются на баррикадах. Среди них сестра милосердия Елена.
Когда восстание было подавлено, Елене с помощью германских патриотов удается перебраться в Париж. При активном содействии французских властей формируются из добровольцев-соотечественников полки и дивизии на подмогу Пилсудскому. Теперь, чтобы перебраться в Россию, Елена Хечинова вновь превращается в Казимира Цетнерского... В июне 1920 года Двенадцатая Красная Армия освобождает Киев и выходит к Бугу. Здесь, в расположении 24-й Железной дивизии, появляется польский санитарный батальон во главе с паном Цетнерским и просит красное командование зачислить его в состав прославленной дивизии.
В октябре 1920 года было достигнуто перемирие. Начинается обмен военнопленными. Подпоручик польской армии Казимир Цетнерский вновь превращается в Елену Хечинову. Советский Красный Крест в составе своей комиссии направляет ее в Польшу для организации отправки советских военнопленных на Родину. Задание выполнено: эшелоны с  советскими военнопленными уходят в Россию. На дворе уже 1921 год. Пора и самой вернуться в отчий дом, который она покинула в сентябре 1914-го. Но не суждена была ей эта радость: польская контрразведка арестовала подпоручика Цетнерского за добровольный переход на сторону противника и передала его военному трибуналу. «О каком подпоручике Цетнерском идет речь?» – недоумевает суд. Здесь явное недоразумение: перед нами стоит... мадам Хечинова, офицер бывшей царской армии, кавалер Георгиевского Креста. Газеты злорадствуют, издеваясь над «всезнающей» контрразведкой. Шумиха, поднятая газетами, доходит до «погибшего героической смертью на поле брани доктора Цебржинского». Да, это тот самый Владислав, которого Елена оплакивала еще в начале войны. «Воскреснув из мертвых», он отправился в Батум, погоревал о пропавшей на войне супруге и, забрав детей, вернулся в Варшаву, откуда 20 лет тому назад был сослан на Кавказ.
Когда в зал суда вошел Владислав с двумя сыновьями и те бросились к подсудимой с криками «мама, мама», видавшие виды польские чиновники не могли сдержать слез. Елена вышла на свободу, но вторично потеряла мужа, ибо он, считая ее погибшей, обрел новую семью. Как быть? Все решили сыновья – они ушли к матери. Однако контрразведка распорядилась не давать Хечиновой визы для выезда на родину. Таким образом, Елена осталась в Польше. Она работала и воспитывала детей.
В начале 1939 года Арсен и Виктор уезжают во Францию и поступают в летную школу. Елена остается с дочерью от второго брака, Ирэн. В сентябре Германия напала на Польшу. Это было начало Второй мировой войны. Фашисты на улицах Варшавы устраивают облавы. Ирэн оказывается в Германии. Тогда Елена надевает черное платье, цепляет на грудь свой боевой орден и отправляется в Германию на поиски своей дочери. Она прошла по всей Германии, разыскивая дочь, каким-то чудом нашла ее и вызволила. Возможно, на немцев произвел магическое воздействие ее Георгиевский Крест...
Елена Константиновна вместе с дочерью пробирается во Францию, где, как она уверена, Арсен и Виктор сражаются с фашистами. Шел 1944 год.
Елена Константиновна в госпитале ВВС Франции. Здесь она от раненого английского летчика узнает о судьбе своего старшего сына Арсена.
После капитуляции Франции Арсен и Виктор переезжают в Лондон и примыкают к генералу Шарлю де Голлю. В бою над территорией Франции погибает Арсен. Виктор продолжает сражаться. Советские танки уже на улицах Берлина – до конца вой-ны совсем немного. В одном из боев немцы подбили самолет Виктора, и он, не дотянув до материка, рухнул в пролив Ла-Манш, о котором его дед – капитан дальнего плавания – так много рассказывал ему в детстве...
Война закончена, но народы Земли не забывают тех, кто ценою своей жизни отстаивал счастье людей. По поручению генерала де Голля разыскивают Елену Константиновну. Весь в шрамах, однорукий капитан ВВС Франции опускается на колени перед матерью, подарившей Сопротивлению двух сыновей, бвух бесстрашных асов. Кипитан передает Хечиновой личное соболезнование Президента и предлагает посетить символическую братскую могилу летчиков. «Извините, мадам, орлы умирают в небесах...», – произносит капитан. Ирэн в ответ с гордостью отвечает: «Знаете ли, месье, перед вами не просто старая женщина, мать двух героев-летчиков, а настоящая героиня той войны, когда русские и французы также плечом к плечу воевали с бошами...».
Несмотря на протесты матери, Ирэн находит орден и прикрепляет его к груди Елены Константиновны.
Капитан всматривается в незнакомый орден и с чувством произносит:
«Мадам, мадмуазель, есть на моей родине, в Бургундии, пословица: орлица приносит только орлов. Мой генерал будет поражен. Честь имею, мадам, честь имею, мадмуазель!»
Елена Константиновна умерла в 1965 году.
В Грузии, в городе Гори живет Елена Хачатурова, названная в честь героини. Это она, Елена Хечинова, выхватила из рук турецкого солдата трехлетнюю раненую девочку, выходила ее в лазарете и передала обезумевшей от горя матери, назвав себя на прощанье Еленой... Доброе дело надолго остается в памяти людской...


Александр КАЛАНТАРОВ

 
НЕПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИИ

https://lh3.googleusercontent.com/lEPxDTHzaT1VcGyJN_qR_9lywnxT9fzSRmzpm-9K5Mk607yFSzVMik4YBAuql_eBEoXaXzHJH8nCZXes9RXxkivJN73r7ZCQquFmUEODG-X7wQax_Ije6nzRPd5yR5_JOMow5jR_Ee4cL5eePF8n5YOc5iX3MyYaRN6IjF-cKnaUSreKUgGbdJ99o0G0r7asjfsEyHZHlBMBdbxRUfsIYCScTbZQYpBQfghY28a6GMjJCCVlie1JBGjO4trwVzinHP8seshaNBnHMqeI4Wqxe_kk8ZtCRmDMzQ2HlfJxQ8Dvy9HzjVcgIGfXEkCWRjloXZ9V8yXqtydh7Tr_A4V3qaerM03t0aN7r8GbtnmdlmNSnEQ7kOaGMegbiXb3d5jiJytWvKVr3_0hTjz14vYF_dviQ3mBVTqBQejcBpdSo-yJOGtcM2iRT-OgpxixdstPvYBnuFdlRaaU7OLHn2iSwTVtrhAxU7Z9TLBL1COTapq9qQwOBB3IZrgd1gf-3UOivc3M1Tn4Tikw8uYM3ie8lrI3_5rb6DbAmp39TBLzTB2bZNKxJ7ef2vMWOZSNbwbXcYKGhIih-ItzMudhGmYXnxLYUxfBU7C3nNyPDGM=w125-h132-no

«Спать пора!»
До тех пор пока телевидение не укоренилось почти в каждой семье как «окно в мир», свой досуг очень многие проводили в кинотеатрах. Это сейчас в Батуми лишь один «APOLLO». А было время, когда в местных газетах и по радио объявляли: в каком кинотеатре, Доме культуры, клубе шел тот или иной фильм. И порой, чтобы посмотреть желанную картину, приходилось выстаивать большую очередь.
Однажды меня с сестрой, еще маленьких, мама впервые повела в кинотеатр на детский сеанс. Неожиданно для нас погас свет, стало темно и за мгновенье до того, как засветиться экрану, сестричка успела выкрикнуть на весь зал: «Спать пора! Спать пора!» Реакция окружающих не заставила себя долго ждать. Из-за хохота и шума сеанс прервали, включили свет, каждому хотелось посмотреть на нарушителя. Но это удовольствие не получили все желающие – мама поспешно вывела нас из кинотеатра. Киносеанс, разумеется, состоялся, правда, с большим опозданием. А если верить слухам, в кинотеатрах города еще долго, как только гасили свет, кто-нибудь обязательно провозглашал: «Спать пора! Спать пора!».

Спасибо дельфину
«Не перестаю думать, что характер дельфина, его веселый нрав, услужливое поведение с людьми были во все времена ни чем иным, как поисками контакта с нами... Когда дельфин прижимает к тебе свое мощное гибкое тело, приходит ощущение защищенности и бесстрашия… Объятие дельфина вливает необыкновенную силу, появляется состояние праздничного возбуждения…». Это сказал известный океанолог, ныряльщик Жак Майоль. И это я прочувствовал сам.
В начале 80-х годов минувшего века среди купающихся возле пансионата «Батуми», на месте которого сегодня возвели гостиницу, появился дельфин. Запаниковали многие, я впервые увидел, как взрослый мужчина, размахивая руками, вопил: «Ма-а-а-ма!». Я же напротив (не сочтите за хвастовство), подплыл к дельфину и стал гладить его. Наше общение длилось часа два, пока я не устал и не повернул к берегу. Дельфин все понял и, проводив, насколько это было возможно, уплыл.
На следующий день ранним утром я помчался к морю, новый знакомый уже был на месте. Почти пустынный пляж, а в воде – сверкающая под солнечными лучами блестящая длинноносая мордочка, на которой читалось: «Я ждал этого свидания»… Потом мы виделись дважды в день – утром и вечером. Порой я приводил свою пятилетнюю дочь, сажал ее на дельфина, и мы втроем умудрялись совершать пируэты. Я даже приспособился ласкать его под водой ногами, а он с превеликим удовольствием подставлял свое гладкое белое пузо.
Однажды, в разгар наших игр, дельфин вдруг исчез и через минуту вынырнул… между несколькими женщинами, уже их одаряя своей очаровательной улыбкой. Обиженный, я заплыл довольно далеко, устроил себе отдых на спине, но помешали два мягких толчка. Дельфин носом дал понять, что он меня не бросил… Так продолжалось около двух месяцев, до октября. Погода стала портиться, и мой друг пропустил свидание. Я знал, что перед штормом дельфины уходят в морские глубины. Но через пару дней мой дельфин вновь появился – попрощаться в преддверии очередного надвигавшегося шторма. Теперь уже навсегда. А я продолжал ходить к морю и, в конце концов, стал… местным «моржом».

Многие знания – многие печали
Один из вступительных экзаменов в Тбилисский государственный университет им. И. Джавахишвили был русский письменный. Из трех предложенных тем я выбрал свободную «Москва – столица СССР». Написал о Белокаменной все, что знал из книг и фильмов, на семи листах. Оценили мое творчество на «четыре» (наивысшим баллом в то время была «пятерка»), а чтобы общую оценку по языку (письменный и устный экзамены) довести до отличного результата, надо было пройти собеседование у председателя предметной комиссии. Так я и поступил.
После обычных общих фраз седеющий профессор вдруг спросил:
– В Москве бывал?
– Нет, – честно ответил я.
– Значит, списал, – резюмировал он.
– Каким образом, сама обстановка это исключала, – негодовал я.
– Не знаю, может, ты фокусник. Свободен! – заключил председатель комиссии.
В университет я поступил, но профессорско-председательская «четверка» запомнилась на всю оставшуюся жизнь. Воистину прав Экклезиаст: «Многие знания – много печали»!

Ох, эта сванская шапка…
В 1953-1962 годах советская власть вела «штурм», экспансию целинных земель. Этот период вошел в историю как поднятие (освоение) целины. Задачей было превращение бескрайних степей Северного Казахстана в сельскохозяйственные угодья. Целинником пришлось быть и мне в составе студенческого строительного отряда (ССО) Тбилисского государственного университета. После дороги длиною в пять суток, проведенных в поезде, мы за пару летних месяцев построили два коровника в одном из совхозов Бишкульского района.
В хозяйстве нас ждала теплая встреча, были речи, концерт, банкет и, конечно, танцы. Словом, вечер удался на славу и особенно запомнился таким эпизодом. Во время танца моя партнерша совершенно откровенно выдала следующее: «Какие у вас симпатичные, галантные ребята, но очень жаль, что много больных». Ошарашенный, я даже замедлил шаг и с волнением спросил, почему она так считает. Ответ был потрясающим: «Ну как же, у них за ухом слуховой аппарат, значит, глухие».
Оказывается, узелок шнурка от сванской шапки, который ребята, обычно, закидывали за ухо, был принят за слуховой аппарат (плееров и наушников в то время у советской молодежи не водилось). Когда об этом узнали остальные, от гогота затрясся весь зал.

Как восторжествовала истина
Был период в моей жизни, когда я руководил Морским издательством в Батуми и выпускал ежемесячный журнал «Морской вестник» на грузинском и русском языках. Деньги, выделяемые Морской администрацией на это издание, как и полагалось, распределялись строго по назначению, что подтверждали многочисленные документы.
В один прекрасный день вдруг позвонили из Совета Министров Аджарии и пригласили на заседание правительственной комиссии. По прибытии туда, оказалось, что «на ковер» были вызваны многие, а мой черед подошел только к вечеру. Каждый из девяти заседавших старался задать каверзный вопрос, а я пытался понять: в чем все же дело? В конце концов прозвучало неожиданное: «Куда делись 20 тысяч лари?
Изумленный, я с трудом произнес: «Какие еще двадцать тысяч?» – «Не валяйте дурака, компьютер не может обмануть». Тут я не выдержал и вспылил: «Сначала разберитесь, а уж потом обвиняйте!». Недовольные моим поведением члены комиссии стали перешептываться, длилось это минут пятнадцать-двадцать. И тут меня осенило. Не дождавшись их «вердикта», я заявил: «По-моему, ваши обвинения не по адресу. Они, видимо, должны относиться не к Морскому издательству, а к Морской типографии». Так и вышло. Некий чиновник, проверявший систему всего морского хозяйства, спутал издательство с типографией.
Но самое смешное прозвучало из уст тогдашнего предсовмина после того, как я выразил свое негодование по поводу потерянного зря дня. «Почему зря? Истина-то восторжествовала», – возразил глава правительства.

Как Сталин дисциплину нарушил
Мои студенческие годы прошли в Тбилиси, в университете имени И. Джавахишвили. Не могу похвастать, что посещал исправно все лекции, но аудитории, в которых читались общие с филологами дисциплины (я осваивал азы журналистики), помню хорошо. И вот почему.
На лекциях стали появляться «гости» – люди, не имеющие отношения к университету. Причем с каждым разом их становилось больше. Оказывается, прошел слух, что с нами на одном курсе будет учиться внук Сталина – Василий Васильевич Сталин. Так и случилось, вскоре он появился – симпатичный, среднего роста молодой человек. Разумеется, всем было интересно увидеть его, а если и повезет - познакомиться.
Очень быстро мы подружились. Василий грузинского не знал, но его как внука Сталина определили в усиленную группу по изучению языка, где преподавал профессор-фронтовик батони Павлэ (фамилию умышленно не упоминаю). На первое же занятие Василий опоздал, чего вообще не терпел строгий профессор. Он тут же выгнал «нарушителя дисциплины». На перемене наш «штатный заводила» Темури Сепиашвили (к сожалению, ныне покойный Тамир Сапир, ставший в Нью-Йорке предпринимателем-миллиардером, партнером Дональда Трампа) сообщил профессору, что «нарушитель» – внук Сталина.
«Не имеет значения, кто он», – ответил батони Павлэ. А через пару минут он тихонько, незаметно для остальных, подозвал Темури, попросил его найти и привести Василия, добавив: «Надеюсь, это останется между нами». Оставшееся лекционное время было посвящено вождю и «отцу всех народов».
Не прошло и года, как Василий уехал. Грузинского он так и не выучил, да и стремления к этому не было.

«Вердикт» партбюро
В 1976 году в газете «Заря Востока» (печатном органе Центрального комитета компартии Грузии) была напечатана статья «Путешествие по голубому Дунаю». В ней с сарказмом рассказывалось о многолюдной свадьбе некоего должностного лица. После большого застолья он со своей суженой отправился в свадебное путешествие по Дунаю. Объектом критики стал и тамада, занимавший номенклатурную должность. Так в нашей республике началась кампания против многолюдных свадеб, которую возглавил ЦК КП Грузии, принявший соответствующее постановление.
И надо ж такому случиться – именно в это время я решил жениться. Узнав об этом, руководство газеты, в которой я работал, вызвало меня, поздравило и поинтересовалось, кого же собираюсь пригласить. Не задумываясь, я ответил: «Разумеется, весь коллектив». Мне дали понять, что это невозможно. И тут же созвали партийное бюро, которое, не считаясь с моим мнением, составило список «приглашенных» из… семи человек.
Вместо ресторана свадьбу сыграли дома, то есть в тесноте, да не в обиде. Конечно, я пригласил всех сотрудников. Однако «вердикт» партбюро все же внес свои коррективы. И оставил неприятный осадок на всю жизнь.


Тамаз ГЕНДЗЕХАДЗЕ

 
«…ИМЕННО В ТОТ МОМЕНТ НАДО БЫЛО БИТЬ»

https://lh3.googleusercontent.com/pLSISFz66PeAdfsdjI6kzy5op9hXzy0W1xA_2TrNBEv-pLakpvoszz5YE0wS6XUFY_p_6xhnC5EzaTY81YhirlbMK-xc7YCPO5Rd5puFyqM1vbxq_o2NuO1BILmfXwOlfKqs7PBl2XuK05NkfyD88Gifu3AkEGlzKz9tN8vEFPv3QNe6DsGd3b8kePuch4QezdYK0xM7wFofptDRum0icW3LytNyYoYIdONZ5klAEQj7W6qdec8fLXNG-qRcXd1qbllVjfydENltAc2kMwP5uU_X0Za4Q7HVlZmeXAGeBaHBaG_9sW6ehvX6RAEFhlEzJTG-iKnL2K0wnyXf4gpRIo_mU-x8Cqxzvxbo7qU2HrTtA5Rk7VVdcEwb8NnmhdSOWq7nObMz9lYMoU56YC6auc5NJW7AYaTeC3R0z5GWZVwzOJyus2SSEsoNxnD7TGwXS6mgTgZH90u5sjVL2ACujLz4Mh87hic5Z76y5XOAYF2rDdJWMbNiKVVHUywELm6ic0F50yKmMl31mThjQkXAnHIrG56sQP9RlOCDqxDZpDmY2N7yCnJRToYH96nL0JmclkHMd_VxkB6Ozox7tQRo0v9z-WSsp4Uphr0AyIc=s125-no

На стадионе «Вилла Парк» в Бирмингеме 19 мая 1999 года закончилась история Кубка обладателей кубков УЕФА (Союза европейских футбольных ассоциаций). В финале последнего 39-го розыгрыша одного из почетнейших трофеев этой организации итальянский «Лацио» победил испанскую «Мальорку» со счетом  2:1.  Со следующего сезона клубы-обладатели национальных кубков стали участвовать уже в другом турнире – Кубке УЕФА, ныне Лиге Европы УЕФА. А в 1981-м Кубок обладателей Кубков привезли в Грузию игроки тбилисского «Динамо». В их составе был и один из лучших полузащитников СССР Виталий Дараселия.
На стадионе «Райнштадион» немецкого города Дюссельдорфа, на глазах 9 000 болельщиков, динамовцы  переиграли в финальной встрече атлетически подготовленных футболистов «Карл Цейсса» из Йены, ГДР (2:1). Достойно поддержав высокий престиж грузинского футбола и достигнув самого высокого успеха за всю его выдающуюся историю. Я счастлив тем, что стал непосредственным свидетелем этой исторической победы – в течение всей игры с фотоаппаратом в руках стоял за немецкими воротами в ожидании того, как вратарь «Карл Цейсса» вынесет из них мячи, забитые нашими ребятами. За три минуты до окончания полного драматизма матча Виталий Дараселия сделал невозможное: сложнейшим слаломом оставил позади нескольких противников и левой ногой забил решающий гол. Самый виртуозный из тех, что я когда-либо видел. Меня обуревало желание выбежать на зеленое поле и обнять человека, которого я не знал и с которым так и не познакомился. «Я почувствовал, что именно в этот момент надо было бить», – потом скажет великий мастер футбола о лучшем голе в своей короткой жизни, который известный скульптор Элгуджа Амашукели назвал «лучшим и для всех грузин». Такие мячи невозможно забыть! И Грузия не забудет тот счастливый день, вершину славы «Динамо», талантливейшую игру Виталия и его стремление к победе. Кстати, по возвращении в Тбилиси, в аэропорту один болельщик даже бросился Дараселия в ноги…
Виталий родился 9 января 1957 года в Очамчире. С 10 лет занимался легкой атлетикой, хотел стать спринтером, но его судьбу изменила встреча с Бондо Какубава, тренером детской спортивной школы. Команда Дараселия на первенстве очамчирских школ заняла первое место, а сам он, как центральный нападающий, забил больше всех голов. Так парень оказался в центре внимания  специалистов и очень скоро попал в детскую команду местного «Амирани», которая с помощью новичка завоевала приз «Кожаный мяч» на первенстве Абхазии, а затем в масштабе республики. В 1974-м году Виталий выступает уже во взрослом  составе «Амирани» на первенстве Грузии и в 23 играх забивает 20 мячей. В том же году его приглашают в тбилисское «Динамо».
«В конце футбольного сезона 1974 года была проведена встреча между сборными командами  Западной и Восточной Грузии. Целью ее  был отбор молодых футболистов для «Динамо». Михаил Якушин и Серго Кутивадзе обратили внимание на нескольких игроков, среди них были Вахтанг Коридзе, Гигла Имнадзе, я. Так началась моя тбилисская одиссея», –  говорил Дараселия  о переломном моменте в своей жизни. Он с улыбкой вспоминал первую тренировочную игру в «Динамо», когда не мог полностью раскрыться из-за робости перед известными мастерами. Это заметил Якушин и сказал: «Если ты так с ними будешь обходиться, далеко не пойдешь. Играй так, как нужно». Это убрало «синдром почтительности» и на следующих тренировках Виталий в полную силу отрабатывал свои финты. Конечно, не все сразу получалось, но он шел вперед. Вначале в команде на него поглядывали свысока, он очень переживал это и сказал моему другу Гизо Цинцадзе: «Некоторым не нравится мой стиль игры, но я докажу, что я неплохой футболист». После возвращения из Дюссельдорфа Виталий навестил моего друга и сказал: «Гизо Шалвович, я выполнил свое обещание». Они обнялись.
В основном составе «Динамо» он дебютировал 11 мая 1975 года, заменив травмированного Владимира Гуцаева на месте правого полузащитника в матче чемпионата СССР с ташкентским «Пахтакор». Он очень нервничал, был рад, что во встрече, закончившейся  0:0,  не мешал партнерам в игре. А первый свой гол забил 6 мая в 1976-м на тбилисском стадионе «Локомотив» – львовским «Карпатам». Знаменитый в прошлом центральный форвард Заур Калоев так охарактеризовал новичка тбилисского «Динамо»: «Этого юного футболиста отличают не только неутомимость и напористость, но и зрелая игра, стремление не только подыграть, но и самому завершить комбинацию. Гол, позволивший хозяевам повести в счете, делает ему честь. Смело ворвавшись в гущу защитников и, казалось, потеряв мяч, Дараселия не прекратил борьбу, снова завладел мячом и успел пробить в нижний угол».
В 1977 году Нодар Ахалкаци, сменивший на посту главного тренера Якушина, перевел Виталия в полузащитники и не ошибся. На этом месте, под номером 6, Дараселия приносил наибольшую пользу. В первых же играх стало ясно, что в «Динамо» занял достойное место талантливейший футболист с большим будущим. От игры к игре росло его мастерство, позволившее взять на себя функцию разыгрывающего в юношеской и молодежной сборной СССР на Чемпионате Европы. Вот что говорил о нем Давид Кпиани: «Виталий Дараселия – многосторонний футболист. Технично владеет ударом, обманными движениями и блестяще разбирается в ситуациях игры. Когда его нет на поле, сразу же чувствуется его отсутствие, то, какую большую нагрузку он берет на себя».
По моему мнению, большая когорта великих  полузащитников тбилисского «Динамо» начинается с Автандила Гогоберидзе. Затем пришли настоящий лидер, сердце и душа команды Шота Яманидзе, самородок, талантливейший Георгий Сичинава, самоотверженные борцы за мяч Гурам Петриашвили и Джемал Зеинклишвили, элегантные  Кахи Асатиани и Серго Кутивадзе, техничный Манучар Мачаидзе, несгибаемый, фантастически энергичный и работоспособный Тенгиз Сулаквелидзе…
Мне понадобился этот экскурс в историю для того, чтобы показать на какой почве, на каком наследии вырос феномен Дараселия. Не знаю, сколько игр перечисленных футболистов видел Виталий, но в нем сфокусировались все лучшие свойства этих знаменитых игроков. У него практически не было слабого места. С блестящей техникой, с прекрасными физическими данными, видением поля, тактическим мышлением его смело можно называть игроком мирового ранга. Что и проявилось на Чемпионате мира в Испании в 1982 году, где он играл на равных с лучшими футболистами планеты. И еще один штрих к его портрету – несмотря на все свои  достижения, он оставался очень скромным.
В последний раз Виталий сыграл в «Динамо» 16 октября 1982 года против московского «Динамо». Соперник нечаянно ударил его ногой в голову, и пришлось  некоторое время лечиться в Москве. По возвращении в Тбилиси начал тренироваться, но  Ахалкаци оберегал его, до конца сезона не выводил на поле. Говорят, что надежда на возрождение тбилисского «Динамо» связана с именем Виталия. Он должен был стать  главным звеном в игре новой команды. Но в 25 лет, в самый расцвет сил и футбольной карьеры, он погиб…
Виталий Дараселия был в составах юношеской и молодежной сборной СССР, выигравших нелегкие турниры чемпионатов Европы. Вместе с товарищами по команде завоевал все мыслимые призы советского футбола: золотые, серебряные и бронзовые медали чемпионатов СССР, дважды Кубок СССР. После финала розыгрыша Кубка кубков, в 24 года, стал заслуженным мастером спорта.
Ему, конечно, повезло, что партнерами оказались прекрасные футболисты. Но вовсе не везением я объясняю то, что Дараселия оказался среди лучших из них. Удивительным даром поспевать на поле всюду обладал этот не по годам рассудительный и уверенный в себе молодой человек. К сожалению, он недолго играл в команде, но его вклад в развитие грузинского футбола огромен. Сколько бы он смог еще сделать, если бы был жив! Сегодня трудно сказать, как развивалась бы его футбольная карьера – остался бы в «Динамо» или же украсил один из суперклубов Европы. Но одно ясно: даже, если бы не было других достижений,  только за мяч, забитый на «Райнштадионе», имя Виталия Дараселия достойно золотыми буквами быть вписано в историю грузинского футбола.


Демико ЛОЛАДЗЕ

 
ЗНАТЬ И ПОМНИТЬ

https://scontent.ftbs5-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/29541340_422204908238606_6380381837932466535_n.jpg?_nc_cat=0&oh=2be0add51b67a80e04917cdd87e81f03&oe=5B26F665

«История науки не может ограничиться развитием идей – в равной мере она должна касаться живых людей, с их особенностями, талантами, зависимостью от социальных условий, страны и эпохи... Ясно поэтому, что жизнь и деятельность передовых людей – очень важный фактор в развитии науки, а жизнеописание их является необходимой частью истории науки...».
Это слова замечательного физика Сергея Вавилова – основателя научной школы физической оптики в СССР, младшего брата выдающегося ученого-генетика Николая Вавилова. Они обращены не только к современникам, но и к потомкам, к тем, кто живет сегодня. И тем, кому дано будет шагнуть в далекое будущее. Ученых, деятелей науки, пионеров, проложивших путь к новым открытиям, забывать нельзя. Их имена, деятельность, правила жизни, поступки, мысли – своеобразная энциклопедия для всех последующих поколений.
Георгий Данелия из тех ученых, кто оставил неизгладимый след в медицинской науке и практике не только Грузии, но и за пределами страны. Воспоминания об этом неординарном, наделенном многими талантами человеке, хотелось бы начать рассказом о его человеческой природе, о его отношениях к жизни, людям, искусству, книгам, музыке – о том, что составляло чрезвычайно насыщенную и яркую его биографию.
Как-то Томаса Эдисона попросили ответить на вопрос: Чем интересуетесь? Он ответил коротко: Всем. Есть такая категория людей, которых интересует не что-либо одно или даже многое, а все. Разносторонний и непрекращающийся интерес ко всему, мне кажется, определяется прежде всего любовью к жизни. Именно это качество характера, судя по многочисленным воспоминаниям его друзей и близких, было главным в Георгии Данелия. Он жил и занимался наукой, следуя требованиям своего «я», своей ненасытной и всепоглощающей жажде познания. Да и выбор профессии был посвящен, конечно же, жизни. Беспредельной любви жизни. Понимание причин смерти, многогранное и углубленное исследование их для патологоанатома восходит именно к борьбе за жизнь.

СЕМЬЯ
Истоки биографии каждого человека – в семье, в окружающем с детства мире, в тех семейных устоях и традициях, правилах поведения, которые закладываются с самого раннего возраста. Георгий – в семье его называли Бичико (Мальчуган по-грузински) и это имя сохранилось в кругу его близких и друзей на долгие годы – был сыном видного ученого, одного из основоположников грузинской философии ХХ века Серги Данелия, доктора философских и филологических наук, члена Союза писателей Грузии. Сергей Иосифович первым в Грузии разработал методологические принципы исследования истории философии. Его «Очерки по истории русской литературы ХIХ века» – первый систематический курс русской литературы на грузинском языке. Исследования Серги Данелия посвящены философским аспектам произведений Пушкина, Грибоедова, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Л.Толстого. Сергей Иосифович блестяще владел немецким, французским, английским и русским языками. Знал латынь и греческий.
Работа, настойчивость, любовь к порядку во всем, здравый смысл – для философа Серги Данелия эти понятия были важнейшими в жизни. Но главным человеческим качеством он считал порядочность. И своими поступками подтверждал эту черту. В 30-е годы ХХ века быт семьи философа Данелия мало чем отличался от тягот многих советских семей, хотя известность ученого вышла далеко за пределы республики. Власть предложила главе семьи переехать в новую, большую и удобную квартиру. Когда он узнал, что она принадлежала репрессированному и семья того человека была изгнана из своей квартиры, категорически отказался от предложения. Его коллега оказался менее принципиальным и переехал в тот же день.
В семье Данелия – даже в страшные годы, когда неурочный стук в дверь мог означать уход из жизни, не боялись говорить с детьми открыто обо всем. Широта мыслей, критичность к окружающему, зерна вольнодумства, присущие интеллигентам старой закалки, со старомодно-демократическими взглядами формировали детей, понимающих реальность, но не теряющих при этом себя и врожденное чувство достоинства. Была еще в семье особая дисциплинированность и строгость. Никаких поблажек лени. Ранним утром, задолго до начала школьных занятий, надо было выучить заданное отцом и матерью вчера вечером. Это были языки – французский, немецкий и английский, литературные произведения и... еще много чего, всего не перечислишь.
Мать – Людмила Ражденовна Цинцадзе окончила Высшие Бестужевские курсы, словесно-исторический факультет. Она была одним из лучших в Тбилиси преподавателей русского языка и литературы, знающим и очень требовательным. Ее ученики и уж, конечно, сыновья, должны были знать наизусть шедевры русской (и не только русской) поэзии. Людмила Цинцадзе была награждена орденом Ленина, в те годы самой высокой и престижной наградой. Пожалуй, стоит вспомнить, что бестужевки, которых в Грузии было не так много, отличались особым складом характера. Какие трудности и какие лишения надо было пройти молодой девушке из гурийского села, чтобы получить высшее образование в Петербурге. Какой стойкостью надо было обладать, чтобы все преодолеть и убедить и окружающих, и себя прежде всего, что только труд и настойчивость приносят желаемый результат.
Способность мгновенно откликаться на интересные идеи и умение делиться полученными знаниями – таковы были отличительные черты этой семьи. И рассказывая об укладе жизни, понимаешь, что твердые семейные правила заложили фундамент личности Георгия Данелия, вошли в основу его характера.
Среди записей уже зрелого человека, известного медика встретилась вот какая: «Запомнились с детства на всю жизнь слова Гете: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой». И дерзновенная сила этих слов всегда сопутствовала и помогала мне и в жизни, и в творчестве; не сдавался ни при каких трудностях, боролся до победного конца!»

ПРОФЕССИЯ
Помимо знаний, которые Георгий вместе с братом Александром (тоже в будущем медиком) приобретал в семье и школе, у него были и способности, которые вполне могли стать его будущей профессией. Во-первых, музыкальность. Георгий с его великолепным музыкальным слухом играл на скрипке и фортепиано. Но с годами самым любимым инструментом стала гитара. Во-вторых, рисование. Он прекрасно рисовал с детства. И после окончания школы поступил в Академию художеств. Казалось бы, выбор профессии определен. Но старший брат избрал медицину. И, можно предположить, что его рассказы, его окружение сыграло свою роль. И Георгий решает идти по стопам брата.
В 1946 году Георгий Данелия окончил лечебный факультет Тбилисского медицинского института. Учился он очень хорошо, как и все, что делал всегда. С аспирантурой вопросов не было, только размышления о выборе специализации. И тут решающую роль сыграл авторитет крупного ученого Владимира Жгенти. Заведующий кафедрой патологической анатомии, доктор медицины, академик, заслуженный деятель науки Грузинской ССР в 1943 году основал и до конца жизни был руководителем Научного общества патологоанатомов Грузии. Это общество до сих пор носит его имя. Владимир Жгенти был автором нескольких учебников по патологической анатомии и биографических очерков об ученых-медиках, участвовал в разработке научной медицинской терминологии на грузинском языке. Его внимание к дисциплинированному и способному студенту было логичным и оправданным.
То, что патологическая анатомия является одной из основных медицинских дисциплин, Данелия понял еще будучи студентом, а вот философскую составляющую этой особенной дисциплины осознал, работая вначале над кандидатской, а затем докторской диссертациями. Путь к этим двум научным вершинам был насыщен плодотворной и самоотверженной работой. Его диссертации, по мнению специалистов, создали новый этап в перинатальной морфологии.
Вот только один эпизод из этого периода. Георгий Данелия в Москве принимал участие в заседании медиков, среди которых были антропологи. Вел его академик Илья Аршавский – известный физиолог. После доклада одного из участников слово взял Данелия. Его выступление было очень критичным и сопровождалось обширной доказательной базой. Посыпались вопросы, можно сказать, шквал. Данелия парировал их так мастерски, что Аршавский не мог скрыть своего восторга. И в конце заседания молодой ученый из Грузии получил от Аршавского из его лаборатории «царский» по тем временам подарок: животных на весь год для научных исследований.
Свою докторскую диссертацию Георгий Сергеевич защищал в Москве, в Академии медицинских наук. На защите было многолюдно. Среди присутствующих были академики, профессора, представители разных сфер медицинской науки. Когда диссертант завершил выступление, его научный консультант, профессор, патоморфолог-педиатр Елена Тер-Григорова сообщила, что оппоненты и медики могут задавать свои вопросы не только на русском, но и на немецком, английском и французском языках.
А вот что рассказал его коллега профессор Теймураз Джорбенадзе: «В конце 70-х годов прошлого века в городе Иваново проходил очередной съезд патологоанатомов Советского Союза. По окончании заседания в ресторане, за ужином, собрались не только медики. Зашел разговор о литературе. Георгий Сергеевич очаровал собеседников не только своим красноречием, но и блестящим, можно сказать, профессиональным знанием как русских, так и европейских литературных шедевров. Один из присутствующих был убежден, что Данелия – литературовед. И очень удивился, когда узнал, кто он по профессии».
Вчитываясь в рецензии на его многолетние труды и понимая, насколько сложно для неспециализированного издания приводить полностью всю медицинскую терминологию, остановлюсь на главном – почти во всех отзывах есть слово «первый». Г. Данелия первым провел морфометрические исследования.., первым обратил внимание на индивидуальные особенности.., первым представил морфологические эквиваленты.., первым составил соответствующие различным перинатальным патологиям патогенезные схемы. Данные его морфологических исследований легли в основу обоснования теории женской патологии.., диагностики, разработки методов лечения. За эту работу Данелия (вместе с группой ученых) был удостоен Государственной премии.
Георгий Сергеевич – пионер внедрения практики и теории патологанатомической службы в Грузии. Он первым в бывшем Советском Союзе разработал и внедрил протокол патологоанатомического исследования плода и новорожденного. Сфера научных интересов Г.С. Данелия охватывает практически всю область патологической анатомии. Он автор более 300 научных трудов, известных как в Грузии, так и за пределами страны. Клинико-анатомические конференции, проводимые под его руководством, были настоящей школой профессионального роста клиницистов Грузии. Академик Данелия, заслуженный деятель науки, кавалер Ордена Чести воспитал 8 докторов и 34 кандидата медицинских наук. Среди его благодарных учеников не только патологоанатомы, но и гистологи и цитологи Грузии.
В 2003 году министр здравоохранения Грузии Амиран Гамкрелидзе, поздравляя Георгия Данелия с 80-летним юбилеем, подчеркнул: « Вы... справедливо утвердили за собой почетное имя основоположника перинатальной патологии не только в Грузии, но и за ее пределами».
За три месяца до 90-летнего юбилея Георгия Сергеевича не стало. Коллеги, ученики, друзья подготовили сборник, посвященный его памяти. Он открывается статьей, опубликованной к 85-летнему юбилею ученого. Называется она коротко и емко – «Суперпрофессионал».

ЛИНИЯ ГОРИЗОНТА
Есть люди, которые всю жизнь как бы идут к линии горизонта. Она отдаляется, а их это только вдохновляет. Данелия с его многосторонними способностями и интересами был из этой породы творчески активных людей. Слушая рассказы о нем, вчитываясь в воспоминания людей, близко его знавших, понимаешь, что он неустанно, но с удивительной и поистине артистической легкостью набирал высоту в профессии.
Когда он играл на гитаре и пел, в высшие минуты вдохновения, он был музыкантом. Когда он читал любимые стихи, а их он знал несчетное количество и сам сочинял, он был поэтом. Когда он рисовал, а это было действительно профессионально, он был художником.
«Еще на рассвете перинатологии уважаемый Георгий Сергеевич создал и ввел в оборот грузинского языка терминологию методологии патологоанатомического изучения человеческого плода и новорожденного», – это слова академика Палико Кинтраиа.
«Бичико отличался особенной жизнерадостностью, был мастером выстраивания человеческих взаимоотношений, всегда стремился к возвышенному и прекрасному, умел создавать в любом обществе праздничное настроение. Бичико я бы сравнил с натянутым луком, стоило прикоснуться к тетиве и он молниеносно взлетал высоко, высоко в небо – на радость нам...», – сказал его коллега, профессор Ивериели.
«Георгий Сергеевич был генератором новых идей, своим новаторским и оригинальным подходом к изучаемым проблемам обладал явным преимуществом перед многими выдающимися учеными», – так охарактеризовала своего учителя доктор медицинских наук М. Паилодзе.
Он прожил большую жизнь. До конца дней – почти 64 года – руководил патоморфологическим отделением Научно-исследовательского института перинатальной медицины, акушерства и гинекологии им. академика К. Чачава.
Долгие и, как она мне сама сказала, счастливые годы рядом с ним была его супруга Бела Михайловна Григолашвили. История их женитьбы тоже была неординарной. Бела Михайловна работала над докторской диссертацией. Это было в Москве, остановилась она у своего родственника. Он заботился о ней, как мог и очень переживал, видя, что она дни и ночи проводит с книгами за письменным столом. Как-то вечером он сказал, что у него для нее есть на примете человек, который, как и она, обожает книги. И если случится его потерять, найти его можно будет только среди книг. Бела Михайловна тогда от души посмеялась над этой фразой. Однако родственник свое слово сдержал. И два книгочея довольно скоро соединили свои судьбы.
Георгий Данелия оставил после себя не только научные работы, множество рисунков, стихов, но и записи о необъятном количестве прочитанных книгах, с интереснейшими размышлениями, которые возникали у него в процессе чтения.
И еще много метких и мудрых мыслей о своей профессии:
«Патологическая анатомия, как тысячеглазый аргус, который фиксирует характер патологии и выявляет ошибки врачей».
«Патоморфология – это солидарность со святой истиной в интересах клиники на высоких принципах коллегиальности (без предвзятости, примирительства и конфронтации), с пониманием того, что правде всегда надо смотреть в глаза, и врачебные ошибки, даже самые досадные, не утаивать, а исправлять, отбросив корыстные интересы и честолюбивые амбиции».
«Как самолету нужна взлетная площадка, так и новой идее нужен общий уровень науки, иначе эта идея не родится, и уж подавно, даже в случае ее появления, не привьется».
«Если мои труды в подавляющем большинстве случаев не открытия, по моему глубокому убеждению, они так или иначе, в какой-то степени разрыхляют почву и сдабривают ее для дальнейших исканий».
«По большому счету – человек живет для того дела, которому служит и для добра к окружающим».
Георгий Данелия именно так и прожил. В апреле нынешнего года замечательному ученому и талантливому человеку исполнилось бы 95 лет.


Марина МАМАЦАШВИЛИ

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 13
Пятница, 14. Декабря 2018