click spy software click to see more free spy phone tracking tracking for nokia imei

Цитатa

Единственный способ сделать что-то очень хорошо – любить то, что ты делаешь. Стив Джобс

Память

РАЗМЫШЛЕНИЕ КАК СУТЬ ЖИЗНИ
https://i.imgur.com/BO6jjVZ.jpg

Наше поколение уже посетила осень. И все окрасилось грустью. Многие – друзья, коллеги, близкие покинули нас, переселились в мир иной. В нынешнем году мы должны были отмечать юбилей Реваза Сирадзе и поздравлять его с 85-летием...
Мы остро ощущаем утрату Реваза Сирадзе, утрату его как личности, как друга, как ученого. Благодарю судьбу, что мне удалось при жизни к одной его юбилейной дате сказать о том, насколько он дорог всем нам...
Полагаю, что сутью его как ученого было постоянное стремление к новому, поиск новизны и утверждение этой новизны в грузинском мышлении. К слову сказать, эта черта характеризует истинного ученого и в этом нет ничего особенного. Но с моей точки зрения, Резо был воистину неутомимым в этом поиске. Он завершал исследование одной научной проблемы и тут же начинал заниматься другой, параллельно размышляя о новой.
Будучи постоянно заряжен новыми идеями, он создавал вокруг себя схожую атмосферу. Именно поэтому он постоянно был окружен студентами, магистрантами, соискателями: к нему шли за помощью, за советами, консультациями.
Наряду с поиском нового Резо вовсе не избегал тяжелого рутинного труда. Что я  имею в виду? Он со своими младшими коллегами, сотрудниками основанной им же лаборатории по исследованию христианской культуры планировал составление богословского словаря, осуществление перевода на грузинский язык важнейших богословских трудов, создание словарей-конкордансов (симфонии) на материале средневековых грузинских литературных памятников для передачи подлинного богатства средневекового грузинского языка. Это была ежедневная, насыщенная, объемная и масштабная работа. Именно плодом самоотверженного труда стали разработанные   Резо Сирадзе два научных сборника, посвященные святой Нино. Первый сборник увидел свет в 2008 году, второй же – в 2014.
В этих книгах собран уникальный и богатейший научный материал о бесценном наследии святой Нино. Первая книга посвящается 75-летию со дня рождения и 30-й годовщине интронизации Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха Всея Грузии Илии II, а вторая же – 80-летию со дня рождения и 35-летию интронизации Илии II. У этих сборников не только научное предназначение, благодаря им грузинский народ имеет возможность выразить глубочайшее уважение и благодарность нашему просветителю.
По составленному Резо Сирадзе проекту еще при его жизни начались работы по созданию аналогичного научного сборника. Книга посвящается знаменитому гимну Иоанна Зосима «Восхваление и слава грузинскому языку». Реализовать эту идею Резо не успел. Однако его ученики сумели завершить этот уникальный сборник, который замечательным подарком останется в наследство последующим поколениям.
У Реваза Сирадзе как ученого была одна особенная черта – в науке он стремился к установлению и утверждению истины, для него были совершенно недопустимы нападки на коллег, принижение научных мнений и мыслей. Был такой случай – с ним спорили, ему противостояли, но он ушел от открытого конфликта и продолжил движение к намеченной цели. По непроторенной дороге идти было сложно, но его вели вперед глубокое убеждение и вера, что агиографический и гимнографический тексты создавались не только для того, чтобы стать предметом филологических исследований. Наши предки разработали несколько редакций «Жития святой Нино» не для того, чтобы филологи пытались выяснить, каковы отношения между ними. Цель создания этих текстов – глубинные процессы, движение мыслей, чувств, определяющих пути развития духовной культуры человечества.
Реваз Сирадзе жил поиском этих путей, ценил их, это было для него самым главным...
Вспоминая его человеческие качества, нужно подчеркнуть, как любили его студенты, с каким исключительным уважением и почтением относились к нему. Чем это объяснялось? Прежде всего тем, что сам Резо очень любил молодых, был чрезвычайно обаятельным, доброжелательным, чутким и отзывчивым в общении с ними, всегда и везде поддерживал молодежь. У него была великолепная черта – не только отметить и оценить способность и талант студента, но и зажечь в нем интерес, помочь ему преодолеть робость и реализовать себя. Вспоминается, как на вступительных экзаменах Резо призывал коллег не терять чувства юмора и не спрашивать абитуриентов о том, что все еще являлось предметом споров научной элиты. Вообще, ему было присуще изящество юмора даже в деликатных ситуациях. Он считал, что «в смехе есть мудрость и есть серьезность, которая может вызвать улыбку. Серьезность должна терпеть юмор», –  повторял он.
Он умел настолько точно и лаконично формулировать свою мысль, что в одной фразе концентрировалась вся глубина того, что он хотел сказать и что вынуждало слушателя задуматься над его словами. Вспоминаю несколько его высказываний: «Достоинство человека – умение прощать, даже если это считается слабостью»; «Дети также являются воспитателями родителей»; «Должность для человека не является ни честью, ни недостатком. Это обязанность»; «В моем дружеском кругу мнение каждого имеет значение, даже если мы не согласны друг с другом»; «В последнее время понятие «дарбаислоба» (степенность) уходит, редко можно услышать это слово, грустно, словно нам это качество не нужно»; «Главным достоинством человека нужно считать доброту, без нее интеллект способен творить зло».
Резо обладал исключительной способностью устанавливать сердечные отношения с людьми. Заслугой этого его качества является сближение грузинских и петербургских медиевистов, незабываемые симпозиумы в Санкт-Петербурге «Три дня древнегрузинской литературы в Пушкинском Доме». Затем последовал визит петербуржцев в Грузию и конференции в Тбилисском государственном университете им. Ив. Джавахишвили. Эта плодотворная идея родилась во время командировки Реваза в «Пушкинский Дом» в ходе дружеской и сердечной беседы с академиком Дмитрием Лихачевым.
Реваза Сирадзе связывали дружеские отношения с болгарским поэтом Стояном Бакирджиевым, который перевел на болгарский язык «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели и, как утверждают специалисты, хорошо. Бакирджиев интересовался творчеством Важа Пшавела, Николоза Бараташвили и Галактиона Табидзе. Стоян серьезно задумывался о составлении и издании антологии грузинской классической поэзии на болгарском языке. Но это намерение, к несчастью, осталось невыполненным из-за внезапной смерти Стояна Бакирджиева.
Близкие дружеские отношения связывали Реваза Сирадзе и известного российского исследователя христианской культуры, крупного ученого Виктора Бычкова. Скорбное письмо, посвященное памяти Реваза Сирадзе, пронизано искренней болью утраты друга.
У них была обширная переписка, которая содержит много интереснейшей информации. В. Бычков проявляет в письмах к Ревазу неподдельный и живой интерес к грузинской культуре и литературе. Чувствуется его искреннее желание заинтересовать своих коллег результатами исследований Резо Сирадзе. Виктор Бычков поделился впечатлениями от одной из монографий Реваза с немецким коллегой Дитрихом Фрайдинком, который возглавлял кафедру русского языка в Берлинском университете и был признанным специалистом в агиографии. «Дитриха заинтересовало «Мученичество Шушаник» и ваши изыскания вокруг этого текста. У него появилось большое желание перевести книгу о Шушаник на немецкий...», – писал В. Бычков.
Виктор Бычков выступил своего рода посредником между Ревазом Сирадзе и российским ученым, корифеем науки Алексеем Лосевым. Вот фраза из одного письма: «Сборники и статьи я передал А.Лосеву. Он просил передать Вам благодарность и, видимо, в ближайшие дни напишет сам. Статья в «Литературной Грузии» ему очень понравилась».
А теперь вспомним время, в которое жили и творили великие энтузиасты науки. В одном из посланий Виктор Бычков рассказывает: «Пришла верстка – «Эстетика Августина». Веду борьбу за то, чтобы сохранить все в наиболее полном виде. Тяжело приходится Августину и мне. Неужели нас осилят?»
Да, давление режима ощущали все – блаженный Августин и А. Лосев, ученые, поэты...
Это время, наверное, навсегда ушло в прошлое...
Резо больше нет с нами, но дружба Бычкова с семьей Резо не прервалась. Сын Бычкова, который в настоящее время читает лекции в Университете Торонто откликнулся на уход Реваза письмом с соболезнованиями и сочувствием. Он не теряет надежды, что еще раз побывает в Грузии, посетит семью Сирадзе и отдаст долг памяти большому другу его отца.
Одним из моих последних телефонных разговоров с Резо был таким: мне сообщили о смерти замечательного литератора, поэта, писателя Тамаза Чхенкели. Я взволновалась и так ему ответила: Резо, смерть приближается, мы стоим в очереди. Он в свойственной ему манере ответил, что так все человечество в очереди стоит.
Если бы я знала, что смерть была так близко, в засаде, не бросила бы необдуманно эту фразу.

* * *
Летом 2012 года Резо отдыхал в Кобулети с женой. На море было спокойно, мирно. Море словно спало, даже не шевелилось. Трагедия случилась на рассвете, когда Резо включил электричество и раздался взрыв газа. Резо был объят пламенем...
Он ушел, оставив нас перед такой тяжелой реальностью.
Прошел жизненный путь с необыкновенным достоинством.
А уход ему выпал такой...


Лаура ГРИГОЛАШВИЛИ

Перевод с грузинского Марины Мамацашвили
 
ВЕЛИЧИЕ БОЛЬШОГО ЖИЗНЕННОГО ПУТИ

https://i.imgur.com/cdE6jbE.jpg

Не так давно грузинская общественность предала земле Мтацминды Анзора Эркомаишвили – достойного сына Отечества, человека благородного и глубоко почитаемого, Hародного артиста Грузии, лауреата премий Шота Руставели, Захария Палиашвили, Альберта Швейцера, обладателя президентского Ордена «Сияние», почетного гражданина города Тбилиси. Десятилетия он самоотверженно и со всей патриотической страстью служил возрождению многовекового грузинского народного песенного творчества, церковных песнопений. Был талантливейшим хормейстером и педагогом, неустанным пропагандистом грузинского фольклора и деятелем международного масштаба.
Анзор Эркомаишвили – уникальная личность, в его генетическом коде был сохранен и унаследован огромный опыт известных певцов предшествующих поколений, который подготовил и обогатил творческую почву его многогранной и насыщенной деятельности.
Серьезное музыкальное образование, полученное им в Тбилисской государственной консерватории, значительно расширило его профессиональное мировоззрение и диапазон творческой деятельности: он был собирателем и исследователем грузинских народных песен, воспитателем будущих поколений, автором ценных книг и собственных многоголосных песен, проникнутых истинно народным колоритом, издателем нотных сборников и множества компакт-дисков, организатором масштабных творческих мероприятий.
На протяжении десятилетий Анзор Эркомаишвили с присущей ему целеустремленностью и требовательностью шел к достижению целей, поставленных им перед собой еще в начале творческого пути. Краеугольным камнем его деятельности стал государственный академический ансамбль народных песен и танцев «Рустави», основанный им в 1968 году в городе Рустави. Постепенно, шаг за шагом складывались творческие принципы и почерк ансамбля, развитие которого не смогли остановить ни годы застоя, ни смена поколений. Эта стабильность была обусловлена каждодневным самоотверженным трудом и высоким профессионализмом.
День за днем обогащался репертуар ансамбля, который включает в себя песенное наследие разных регионов Грузии, народные многоголосные, духовные и инструментальные произведения. Благодаря неустанным усилиям Анзора Эркомаишвили развивался непрерывный процесс поиска и изучения неизвестных до тех пор песенных образцов, в результате чего репертуар ансамбля постоянно обновлялся. Целью Анзора Эркомаишвили было показать в целом уникальность древнего и самобытного мира грузинского фольклора, его многообразие и богатство.
Ансамбль «Рустави» с самого начала своего существования обратился к образцам грузинской церковной музыки. Ансамбль выступал с грузинскими духовными песнопениями тогда, когда их исполнение было запрещено.
Смелым поступком можно назвать плод совместной работы известного кинорежиссера Сосо Чхаидзе и Анзора Эркомаишвили, создавших уникальный телефильм «Древние грузинские песнопения» (1969 г.), в котором на фоне возвышенного звучания песнопений разворачивается эстетическая панорама целой эпохи.
Этот фильм, безусловно, способствовал возрождению грузинских песнопений. Во главе этого процесса стоял Анзор Эркомаишвили, который вдохнул новую жизнь в забытые песнопения, вернул их в лоно грузинской церкви и утвердил им почетное место в творческом репертуаре ансамбля «Рустави».
За период существования ансамбля в нем успешно служили представители нескольких поколений певцов, которые пришли в ансамбль из разных уголков Грузии. Они привнесли в исполнительское мастерство ансамбля песни из своих регионов и традиции их исполнения, характерные для их родного края. Подтверждением этого является незабываемый, чарующий голос солиста ансамбля Гамлета Гонашвили. Таким образом обогащался репертуар ансамбля и его палитра тембральной выразительности.
Благодаря неутомимым усилиям Анзора Эркомаишвили ансамбль «Рустави» всегда был в авангарде культурной жизни нашей страны, проводил концерты, принимал участие в теле- и радиопередачах, записал более 900 песен и песнопений, сотрудничал с грузинскими композиторами. Благодаря его поддержке в грузинской профессиональной музыке были созданы значительные произведения.
Напряженной, насыщенной и на редкость успешной была гастрольная жизнь ансамбля «Рустави». В его активе более 5000 концертов в 80 странах мира. Ансамбль приглашали известные концертные залы Европы, Азии и США, в том числе лондонский Альберт-холл (Лондонский королевский зал искусств и наук имени Альберта) и зал королевы Елизаветы (Елизабет-холл), Парижская «Олимпия», «Метрополитен-центр» Нью-Йорка, концертные залы Вены, Берлина, Токио, филармонические залы Санкт-Петербурга, Московский Большой театр, Дворец съездов, Концертный зал им. Чайковского и т.д.
В 2005 году в японском городе Нагоя был проведен юбилейный вечер ЮНЕСКО, посвященный 60-летию организации, в котором принял участие государственный академический ансамбль народных песен и танцев Грузии «Рустави».
В последние годы ансамбль установил интересные творческие связи со знаменитой балетной труппой «Небесные врата» Тайваня. Замечательный хореограф Лин Хвай Миам с этой труппой на основе грузинских народных песен поставил балетный спектакль «Бродячие песни», который успешно гастролирует во многих странах мира.
«Рустави» не только успешный концертный организм, но и центр серьезных экспериментов. Здесь на основе многолетних поисков Анзор Эркомаишвили основал, усовершенствовал и поднял на высокий уровень стиль концертного исполнения народных песен, в результате чего вместо самодеятельного этнографического коллектива возник высокохудожественный академический ансамбль, который приобрел громкую известность за пределами Грузии и принес международное признание нашей богатой музыкальной сокровищнице.
Искусство ансамбля «Рустави» достигло совершенства, что и подтвердилось на юбилейном концерте, посвященном 50-летию ансамбля, который прошел с большим успехом в Музыкальном центре Джансуга Кахидзе. Концерт сопровождался яркими комментариями Анзора Эркомаишвили, а высокое и блистательное мастерство исполнения участников ансамбля произвели незабываемое впечатление. К юбилейной дате была издана великолепно оформленная антология ансамбля, в которой описан полувековой творческий путь коллектива. К антологии прилагается 16 компакт-дисков с 400 грузинскими народными песнями и песнопениями в исполнении певцов всех поколений ансамбля «Рустави».
Многолетнее творчество Анзора Эркомаишвили одновременно было направлено и в прошлое, и в будущее. Бесценным приобретением являются зафиксированные на матрицах фирмой «Граммофон» в 1900 годы уникальные записи грузинских народных песен в исполнении мастеров ушедших поколений, которые были разбросаны по всему миру в архивах и частных коллекциях. К чести Анзора Эркомаишвили нужно сказать, что он нашел эти записи и отреставрировал их. Так ожил затерянный в прошлом богатейший мир обертонов. Творчество предков стало доступно будущим поколениям. Анзор Эркомаишвили всегда покровительствовал самодеятельным ансамблям и старейшим певцам, действующим в разных уголках Грузии.
Ярким примером заботы А. Эркомаишвили о будущем грузинской народной музыки является создание юношеского ансамбля «Мартве», который воспитывает подрастающие поколения в любви к Отчизне и народным песням.
Анзор Эркомаишвили таким образом заложил фундамент движению любителей грузинской народной песни, представители которого активно участвуют в музыкальной жизни нашей страны.
И еще. Благодаря усилиям Анзора Эркомаишвили в прошлом году была издана на английском языке богато иллюстрированная фундаментальная антология «История Грузии, культура и этнография». К этому уникальному изданию прилагается «память», где зафиксированы 2500 аудио- и видеозаписей грузинской народной песни, духовные песнопения и танцы. Антология знакомит мир с богатейшим наследием нашей родины. К сожалению, главный редактор антологии Анзор Эркомаишвили не дожил до издания этого трехтомника на грузинском языке.
Анзор Эркомаишвили – столп грузинского народного музыкального творчества – не успел завершить еще много замечательных проектов, которые обогатили бы национальную культурную сокровищницу Грузии.



Манана Ахметели

 
ОН ПОДАРИЛ НАМ СВОЙ ГОЛОС

https://i.imgur.com/mYh4ZEh.jpg

Дорогие друзья!
Примите глубокие искренние соболезнования от меня лично и от всего коллектива Ухтинского государственного технического университета в связи с кончиной прекрасного сына Грузии Теймураза Циклаури.
В нашем северном городе его узнали и полюбили очень давно, он пришел к нам, как и ко всей большой стране, с песнями и фильмами. Он подарил нам образ мудрого, любящего отца, образ сильной и благородной птицы. Он подарил нам свой голос – теплый, сильный, исполненный любви ко всему самому лучшему, самому святому на этой земле.
Теймураз дважды бывал в нашем небольшом северном городе. Ухтинцы с благодарностью будут помнить его песни, которые он исполнял с главной сцены города. Мы слушали его, смотрели, и он был для нас, как вестник солнечного юга, как солнце на северном небосклоне. Лучезарная улыбка на мужественном лице-таким мы будем помнить его всегда и молиться Богу о Царствии небесном для человека, который всю свою большую жизнь старался исполнять заповеди любви и милосердия.

От имени коллектива Ухтинского государственного технического университета
президент УГТУ,
профессор    Н.Д. Цхадая

***
Грузинская диаспора в Республике Коми «Сакартвело».
Выражаем глубокую скорбь в связи с кончиной народного артиста Грузии, солиста ВИА «Иверия», нашего большого друга, брата и просто хорошего человека Теймураза Циклаури.   
Теймураз был настоящим патриотом Грузии, любящий не только свою страну и свой народ, но и всех людей на земле.
Он, как человек доброй души, творческий, талантливый, снискал любовь, уважение и среди жителей Республики Коми, с которыми ему приходилось общаться.
Грузинская диаспора в Республике Коми выражает глубокое соболезнование его семье, родным и близким.  
Теймураз навсегда останется в наших сердцах, как достойный представитель своего народа.      

Президент Грузинской диаспоры в Республике Коми «Сакартвело»  
Самунашвили Николай Васильевич

***
К 19:00 приземлился самолет в аэропорту города Ухты, Республики Коми в 17-градусный мороз, с холодным северным ветром.      
Мы, вся грузинская диаспора, ждали приезда любимого всеми нами нашего артиста, певца, человека-легенду Теймураза Циклаури. Человек, которому стоя рукоплескал весь мир.     
Он вышел из самолета легко, по-осеннему одетый, посмотрел вокруг своим привычным орлиным взглядом.     Я, конечно же, его сразу узнал. Он подошел к нам и поздоровался своим неповторимым голосом: «Здравствуйте, братья» и обнял каждого «по-нашему, по-грузински».     
Невероятные чувства испытывал тогда я, соприкасаясь с живой легендой. Я и раньше встречал грузинских исполнителей, но такое чувство я испытывал впервые. Как выяснилось, у него были подарки с собой для нас, которые он, конечно же, всем раздал. Потом он почему-то выбрал мою машину. Я с радостью открыл ему дверь, и мы поехали в город. Отсюда и началась наша с ним дружба. По дороге мы общались. Он говорил, что ему нравится название ансамбль «Иверия» и мне было приятно слышать это, поскольку меня зовут Ивери. Я чувствовал, что он смотрел на меня, как на сына все 4 дня своего пребывания в республике. Концерт произвел на меня ошеломляющее впечатление. Я не предполагал, что столько людей еще помнят ансамбля «Иверия» и его солиста. Люди стояли на стульях и аплодировали таким образом, просили спеть на бис.      
Перед отъездом он мне обещал обязательно спеть на моей свадьбе, посмотрев на меня отцовским взглядом. Когда мы его провожали, в аэропорту собралось много поклонников таланта Теймураза. Они его попросили спеть. И он исполнил несколько песен. Все аплодировали ему и не хотели отпускать... Даже самолет на полчаса задержался. Затем он поблагодарил всех присутствующих за такую любовь, внимание и прошел в регистрационный зал.      
Проведенные с ним 4 дня я не забуду никогда, как и то, что он мне рассказывал о своей жизни. Никогда не забуду, как мы с ним пели известную грузинскую песню «Прощай, Зестафони».     
Вечная ему память. Он навсегда останется в моей памяти и в моем сердце, как эталон настоящего грузина.

Ивери Боджоришвили (Ухта)

***
Я уверен, твоя душа находится в абсолютной гармонии с высшим Разумом и тебе определили достойное место рядом с абсолютной Истиной. Мы, твои друзья, будем скучать по тебе и не пройдет много времени, надеемся заслужить, что Бог даст нам разрешение на встречу с тобой.
Мы, младшее поколение, с большой гордостью и огромным уважением будем вспоминать тебя, будем брать пример, как надо любить свою родину, как можно стать патриотом своей страны, как любить и быть любимым! В каждой твоей песне, в каждом слове выражалось, полное воссоединение с Богом и огромная сила любви!
Ты пришел на землю ни с чем, но ушел с большим талантом и опытом любви к Господу, ты был гениальным человеком и твоя гениальность выражалась в отдаче себя, полного любви к людям.
Я никогда не забуду наши встречи, разговоры о людях, о том, как им тяжело живется, о нашей стране, о наших общих друзьях, которые тебя любят бесконечно.
Но самое главное, я никогда не забуду твое отношение ко мне. Это было отношение старшего, мудрого гуру к своему ученику.
Я соболезную Грузии, всей твоей родне и всем добрым людям, которым тебя будет очень нe хватать...
Покойся с миром, мой дорогой друг!

С любовью и уважением,
Твой младший друг
Парвиз Гочелашвили
(Воркута)

 
ТЕПЛЫЙ СЛЕД

https://i.imgur.com/vUX4Wo5.jpg

В январе нынешнего года режиссеру, педагогу, лауреату ряда престижных премий, ученику Михаила Туманишвили, Нугзару Левановичу Лордкипанидзе исполнилось бы 80. Его нет с нами больше четырех лет. Режиссер ушел внезапно, октябрьским вечером 2016 года, направляясь в Тбилисский театр оперы и балета на вечер, посвященный памяти композитора Микаэла Таривердиева, – подвело сердце. Эта трагедия поразила тогда многих, ведь ничто не предвещало печального события в минуты, когда тбилисцы готовились соприкоснуться с прекрасной музыкой...
Сегодня о Нугзаре Лордкипанидзе вспоминают с нежностью те, кого свела с ним однажды театральная судьба. И это очень искренние, пронзительные воспоминания…

«Бренный мир таков…»
Театровед, руководитель литературной части Мичуринского театра Нина Андреева:
«Бывает, что человек неожиданно входит в твою жизнь, а потом жизнь разводит вас, но в душе надолго или навсегда остается благодарный след воспоминаний. Так было и с Нугзаром. Меня угораздило впервые приехать в Тбилиси, к Михаилу Туманишвили накануне Дня грузинского театра. Так получилось. Дипломница ГИТИСа, я приехала для знакомства с работой самого удивительного театра-студии, Театра киноактера киностудии «Грузия-фильм», а на следующий вечер, после спектакля собрался весь дружный коллектив за мгновенно собранным столом, невероятно красочным, обильным и щедрым. В стаканы наливали не вино, а любовь к грузинскому театру, к своему театру, друг к другу. Звучало грузинское многоголосие, произносились непривычные для меня бесконечно длинные тосты.
Потом мы долго говорили с Нугзаром о театре, актерах. Он каждую минуту жил театром, дышал театром, размышлял о нем. Мне повезло – я была на его репетициях «Хевсурских песен», тогда так называли его спектакль.
Нугзар говорил: «Если бы я не видел «Вечер поэзии» Туманишвили, то, возможно, не поставил свою притчу «Бренный мир таков». А тогда Мишу ругали за его спектакль: «Как можно наш национальный фольклор играть так современно, в концертном исполнении?!»
Но «Вечер поэзии» покорил студента Лордкипанидзе, а позднее он вместе со своими однокурсниками был без ума от «Чинчраки», «Детей моря» Г. Хухашвили и других спектаклей мастера. Нугзар учился у Туманишвили на режиссерском факультете и через двадцать лет был убежден, что его спектакли взрывали жизнь, потрясали своими решениями, актерской игрой. Но в это время ставил и Додо Алексидзе! Было невероятно интересно учиться…
Нугзар увлеченно и страстно рассказывал о времени учебы, о театре, но также ярко репетировал. Надо было видеть, как он один с невероятным артистизмом проигрывал весь спектакль!
Режиссер умел так увлечь артистов поиском решения сцен, поиском действия в тексте, что все участники репетиций с азартом включались в общую работу. Нугзар был взрослым мальчишкой, самозабвенно поглощенным творчеством, подвижным, как ртуть. Только что показывал актерам на сцене и через мгновение уже стоял в зале, готовый к новому прыжку на подмостки. Режиссер искрил ассоциациями, предложениями. Его беспредельная фантазия не знала отдыха. Нугзару было важно, что их театр импровизационный, где все – режиссеры и актеры – ученики одной школы, у всех – один профессиональный язык. Яркий, эмоциональный, он располагал к себе с первых минут разговора. Нугзар репетировал, как и жил, – страстно. Быстро ходил, молниеносно включался в работу, всегда был готов фонтанировать новыми идеями, неожиданными решениями сцен. В нем гармонично сочетались благородство, рыцарство, чувство красоты, пластичность и невероятная музыкальность.
Точно собранный текст будущего спектакля, словно четки, был мастерски нанизан на нить любви к фольклору и к своему народу. Притчу-быль, рассказанную народным стихом, под названием «Бренный мир», режиссер называл тренажным спектаклем, в его основе были занятия на импровизацию, тренинги по мастерству. Нугзар был уверен, что без ежедневных занятий такой спектакль не сыграешь. Для него был важен этот постулат учителя, и на репетициях он часто повторял: «Спектакль – это продолжение репетиций, премьера – продолжение работы, просто в зрительный зал зашли люди и не смогли уйти». Привожу часть моих записей с репетиций режиссера: «В этом спектакле нужно искать мелодию от текста. Стихи – главное. В них необходимо искать действие, музыку. Пока нет атмосферы, которая рождается от скрипа дверей, должна быть мгновенная атмосфера. Здесь все должно соединяться – поэзия, быт, мелодия, юмор, игра. В зрительном зале должен быть не смех, а улыбки. Вы здесь на сцене должны любить все – каждый предмет, каждую дощечку, из них мы сочиняем нашу декорацию – мир… Вы должны наслаждаться поэзией, чтобы зрители чувствовали вашу любовь к слову и были поражены красотой стихов. Мне уже не хватает того, что вы можете, надо играть то, что не можете, а необходимо. В спектакле должна быть нежность, это очень лиричный спектакль, игра необходима в каждой, самой маленькой сцене. Должно ощущаться ваше нежное прикосновение к истории любви, которую мы рассказываем».
Говоря о методе работы Туманишвили, Нугзар Лордкипанидзе объяснял: «Наш спектакль отражает весь внутренний процесс работы театра. Сейчас все говорят о новизне его эстетики, но это не так. Похвала, как и ругань, всегда чрезмерна, ничего не поделаешь: «бренный мир таков».
В мае 1985 года состоялась ошеломительная премьера. Спектаклю сопутствовал действительно невероятный успех! В нем жила душа грузинского народа и человечества, независимо от языка и вероисповедания. Вечный круговорот жизни от рождения до смерти известен всем. Но как изящно и совершенно он был сыгран. Спектакль соединил в себе все – слово, пластику, вокал, танец, народные игры, бесконечную фантазию и виртуозную импровизацию. От сцены было невозможно отвести глаз, зритель боялся даже моргнуть, актеры успевали за секунду сыграть пусть крошечный, но яркий, полный любви, кусочек жизни. Зрители забывали, что они зрители, артисты наслаждались игрой, никому не хотелось, чтобы праздник закончился.
Время от времени мы радостно встречались с Нугзаром в Тбилиси, в театре Туманишвили, но никогда не прощались. Мы не думали о вероломности времени. Увы, наш бренный мир непостоянен».

«Нахлебник»
В театре Грибоедова, где Нугзар Лордкипанидзе успел поработать совсем не долго, он успел выпустить всего два спектакля. Сначала это был тургеневский «Нахлебник». Театры не слишком часто обращаются к этой комедии Ивана Сергеевича Тургенева, а в Грузии эта пьеса вообще никогда не ставилась – ни на русской, ни на грузинской сценах.
Нугзар Лорткипанидзе поставил «Нахлебника» не как комедию (так у Тургенева), а как мелодраму, смикшировав социально-обличительный контекст и усилив ее общечеловеческий смысл. Даже мотив поруганной чести «маленького человека» почти растворился в печальной истории отца и дочери и в не менее грустной истории романтической любви «нахлебника» Кузовкина к хозяйке дома, ушедшей из жизни при трагических обстоятельствах. Дух возлюбленной (в этой роли выступила Нина Нинидзе) время от времени появлялся на затемненной сцене, иногда вместе с маленькой девочкой (Барбаре Конджария). Для Кузовкина это самое дорогое воспоминание, единственное светлое пятно в его серой, безрадостной жизни. И уже взрослая дочь Ольга, дитя грешной любви «нахлебника», связывает его с прошлым, с образом обожаемой женщины. Элегическая интонация была в постановке доминирующей, чему способствовало музыкальное решение (русская романтическая музыка, романсовая лирика буквально пронизывала спектакль) и художественное оформление заслуженного художника Грузии, лауреата премии им. А. Церетели Джейрана Пачуашвили.
Конечно, все ждали, прежде всего, Кузовкина. Перед сильным актером Михаилом Арджеванидзе стояла нелегкая задача (кстати, эту роль играли великие актеры Михаил Щепкин, Михаил Яншин) – передать драму своего героя и при этом избежать сентиментально-слезливого тона. А такая опасность, безусловно, существовала – жанр ведь требует свое, диктует определенную стилистику актерского существования! Но М. Арджеванидзе ни в одной сцене не изменило чувство меры – он был прост и органичен в выражении мыслей и чувств. Его Кузовкин, вызывая сострадание, отнюдь не жалок. Он не жертва! И поэтому бунт «нахлебника», спровоцированный Елецким, не казался неожиданным всплеском эмоций. Чувство собственного достоинства априори было присуще этому Кузовкину, хоть и смирившемуся со своей участью приживалы, но отнюдь не превратившемуся в раба. В определенных обстоятельствах в нем пробуждался протест отнюдь не рабский, и проявлялся он очень ярко. «Я столбовой дворянин, вот кто я-с! Каков ни на есть, а купить его нельзя-с!» – заявляет Кузовкин своему обидчику Елецкому. И дальше еще более резко, что так было не похоже на его обычное кроткое поведение с хозяевами и «благодетелями». «Это вы в Петербурге с вашими подчиненными извольте так обращаться», – бросает Кузовкин Елецкому. Словно другой человек говорит – отнюдь не добряк, готовый, казалось, сносить любые издевательства и обиды. Кротость – отнюдь не раболепство. Именно это давал нам понять М. Арджеванидзе, герой которого до последнего отражал атаки помещика Тропачева, пытающегося представить его шутом. И это, надо признать, неравный бой...
«В пьесе «Нахлебник» Тургенев делал своих читателей или зрителей свидетелями чудовищной моральной пытки, которой подвергли простодушного бедняка «дюжинный, не злой, но без сердца» «цивилизованный» помещик и его добрая, мягкая супруга. Господа Елецкие проявляют подлинную тонкость, играя на самых святых чувствах старика: его отцовской нежности, деликатности, беззаветной преданности «благодетелям» и способности к самопожертвованию. Они совершают гнусное насилие над Кузовкиным, заставляют его отречься от всего, что ему дорого, топчут в грязь его человеческое достоинство. Характерно, что бессердечный, по-чиновничьи сухой Елецкий и его прекраснодушная жена действуют заодно, безжалостно расправляясь с осложнившим было их жизнь стариком», – так раскрывает суть конфликта, лежащего в основе пьесы, исследователь творчества Тургенева Лидия Лотман.
Но драматургия тем и отличается, что дает широкое поле для сценических трактовок и точек зрения. И если Л. Лотман рассматривает вынужденный уход Кузовкина из дома Елецких как расправу над ним, то авторы других версий акцентируют совсем иные моменты. Например, такой: нахлебник Кузовкин – человек, сумевший обрести самого себя, вернуть утраченное, казалось бы, навсегда самоуважение. Ведь Кузовкин – отнюдь не опустившийся деградант. Он амбициозен и самолюбив. Достаточно послушать, как горячо он рассказывает о долгой и болезненной тяжбе за право обладания маленьким имением Ветрово. Что больше всего уязвило Кузовкина в тоне, в каком с ним разговаривал Елецкий, убеждавший его принять «отступные» за молчание о кровном родстве с Ольгой? Именно крайняя степень неуважения со стороны чиновника. И перенести это Кузовкину невозможно!
В разных сценических трактовках по-разному показывали отношение Ольги к внезапно объявившемуся отцу. Кто-то подчеркивал, что дочери неприятен отец даже на физическом уровне, она тяготится им. По-другому это видится Нугзару Лордкипанидзе. Сцены объяснения Ольги (сначала – Натия Меладзе, позднее – Наталья Воронюк) с отцом были очень эмоциональны. Зрителям передавалось волнение героев, их внутреннее смятение. Это проявлялось и в пластическом рисунке ролей. Ольга искренне тянется к отцу – невзирая на его сомнительное положение в обществе. Ведь, по сути, она сирота, рано потерявшая родителей. Однако, испытывая симпатию к Кузовкину, Ольга вынуждена подчиниться решению мужа. А вот финал казался несколько неожиданным: режиссер, видимо, решил совершенно реабилитировать Кузовкина: конверт с деньгами, который он принял из рук Ольги под большим прессингом Елецких, он оставляет-таки на столике, прежде чем навсегда исчезнуть из жизни этих людей. Что его ожидает в будущем, неизвестно… Впрочем, ничего хорошего. В лучшем случае, вновь роль «нахлебника» в каком-нибудь богатом доме.
Хотя в спектакле грибоедовцев шанс у героев, по идее, оставался. Очень уж горячо отец и дочь обменивались обещаниями продолжить общение, слишком уж были неподдельны переживания Ольги! И все-таки точит червь сомнения: куда без гроша в кармане денется Кузовкин, совершенно неприспособленный к жизни старый человек?
В спектакле театра им. А.С. Грибоедова был целый ряд достойных актерских работ. Одна из них – Елецкий в исполнении Дмитрия Спорышева. Созданный им образ соответствует тургеневской характеристике. Он показывает холодную расчетливость героя – особенно в сцене, когда тот цепким глазом осматривает вновь приобретенное имущество (соответствует ли то, что он видит вокруг, зафиксированному на бумаге); когда дотошно, въедливо, как на допросе, выясняет у управляющего положение дел в имении.
Помещик Тропачев, каким его изображал Олег Мчедлишвили, напоминал гоголевского Ноздрева – наглостью, разнузданностью и подлостью. Тропачев – Мчедлишвили виртуозно пластичен и очень активен на сцене, буквально парализуя окружающих тотальным цинизмом и хамством. Удачен его дуэт с «Карпаче» – в этой роли Василий Габашвили. У Тургенева Карпачов представлен как «очень глупый человек, с усами, нечто вроде адъютанта Тропачева». В спектакле это был манекеноподобный персонаж, как робот, повторяющий за Тропачевым каждое слово и действие.
Не меньше впечатлял еще один дуэт: Кузовкин и его верный друг Иванов. Очевидно, что их связывают давние дружеские отношения, что они духовно близкие люди, и Иванов – Георгий Туркиашвили искренне, горячо переживает за своего приятеля. Это еще один бедный, но гордый, в нем тоже живет бунтарский дух. Иванов – Туркиашвили остро ощущает социальное неравенство, относится ко вновь прибывшей чете Елецких настороженно, не разделяя восторгов друга, предвидит «расправу» над Кузовкиным, т.е. воспринимает реальность без иллюзий и бурно выражает желание как можно быстрее покинуть богатый дом, дабы не ощущать психологического дискомфорта.
Узнаваемый образ дворецкого Нарцисса Трембинского создал Зураб Чипашвили. Тургенев характеризует этот персонаж так: «Пронырлив, криклив, хлопотлив». У З. Чипашвили Нарцисс самоуверен, чванлив и полон презрения к окружающим. Он нравится женщинам и не прочь этим воспользоваться.
Зрители оценили успешный дебют молодого актера Мераба Кусикашвили в роли управляющего Егора. Этот суетливый, хитроватый, готовый услужить малый – как говорится, себе на уме. Забавен был и старичок Феликс Шимбельский – Михаил Амбросов в своем упорном и нелепом стремлении преподнести хозяйке цветочек. Он давно уже не у дел, но очень уж старается быть полезным. Выживать-то надо! Удачный ансамбль составили актеры Алла Мамонтова, Нана Дарчиашвили, Медея Мумладзе, Александр Лубинец.
Михаил Арджеванидзе:
«О Нугзаре я могу сказать, что это профессионал высокого класса, работа с которым – подарок для любого актера. Общение с этим человеком – настоящая школа…»

«Поздняя любовь»
За «Нахлебником» последовала «Поздняя любовь» А. Островского. Лордкипанидзе увидел в этом произведении не бытовую, а поэтическую составляющую. По словам режиссера, он стремился сделать спектакль не приземленным, а возвышенным и романтическим, но в то же время строгим и графичным.
«Поздняя любовь или ранняя, разве это важно? Любящие всегда молоды. А поздняя она у Островского не потому, что любят старики, а потому, что герои с опозданием прозрели. Но, несмотря ни на что, именно любовь в итоге помогла им найти истину», – говорил режиссер.
В образе Николая Шаблова предстал Василий Габашвили. Эта работа стала для него серьезным испытанием на профессионализм, и актер успешно справился со своей задачей. Главную героиню в спектакле «Поздняя любовь» сыграла молодая талантливая актриса театра Грибоедова Наталья Воронюк, окончившая Киевский национальный театральный университет театра, кино и телевидения им. Карпенко-Карого, курс Богдана Ступки.
Наталья Воронюк:
«С батоно Нугзаром невозможно было просто работать... с ним дружили, в него влюблялись, его уважали! Я думаю, что это было для него важно, и потому происходило именно так, что актеры дружили с ним! Он искренне, нежно относился к тем, с кем работал! Располагал к тому, чтобы актеры доверяли ему безоговорочно. Я спорила с ним, с чем-то сперва не соглашалась, но впоследствии всегда оказывалось, что сделать так, как говорит Нугзар, всегда лучше! Он шлифовал актера – взглядом со стороны, очень точно корректировал и исправлял недостатки, тем самым раскрывая твой потенциал, достоинства! Мне очень повезло творить с ним, и я многому научилась рядом с этим режиссером. Нежно люблю и скучаю по нему!
Свой персонаж из спектакля «Поздняя любовь» – Людмилу я изначально не понимала. Потому что мои человеческие качества шли абсолютно вразрез с тем, как жила и поступала моя героиня. Это было сложно и одновременно безумно интересно! Именно в этом постоянном поиске я спорила с Нугзаром Лордкипанидзе, искала ответы на все сто тысяч «почему». И только после выпуска спектакля поняла, каким терпением и любовью к окружающим обладал наш режиссер! Сколько времени он посвятил объяснениям и поиску ответов на все мои вопросы! Я очень благодарна Нугзару за новый взгляд на меня как на актрису. В Киеве я играла в спектакле «Поздняя любовь», но моей героиней тогда была Лебедкина. Но именно в роли Людмилы, как мне кажется, режиссеру удалось максимально раскрыть во мне нежность, преданность, теплоту, идущую от женского сердца, внутреннюю поэзию. При этом в Людмиле есть невероятная сила, сила любви и веры в любимого человека. Веры в свою интуицию. В какой-то момент я решила идти по своим ощущениям и полностью доверилась режиссеру. Надеюсь, что если и нашла «ключик» к образу Людмилы, то он именно в смирении и служении… во имя любви!»
О работе с режиссером вспоминает актер Дмитрий Спорышев:
«Разве возможно забыть этот удивительный период моей жизни? «Нугзар Леванович!» – как часто я обращался к режиссеру! Каждая репетиция была для меня праздником, мастер-классом! Хотя не с самого начала. Распределение на роль Елецкого в спектакле «Нахлебник» меня удивило, так как таких характеров я еще никогда не играл, и в то же время испугало: такого объема роли у меня еще не было! Да чего греха таить? Это была моя первая большая роль. И началось... Я мучился, режиссер мучился, моментами оба впадали в отчаяние, но… Нугзар Лордкипанидзе в меня верил, продолжал верить, когда, казалось, верить было невозможно, когда другие отворачивались. Режиссер работал с нами по методу Михаила Ивановича Туманишвили. Вот один из примеров. «Дымок, – так, бывало, обращался ко мне Нугзар Леванович, – характер ищи в конце пьесы, в судьбе героя, характер часто определяет судьбу». Случается, что после ухода значительной фигуры некоторые начинают утверждать, что, мол, они были его учениками. Нугзар Леванович был тоже яркой личностью, но я не скажу про себя, что был его учеником, хотя многому научился от Лордкипанидзе как от педагога и от человека. Своим учеником и другом он называл Диму Джаиани, который ненадолго пережил своего Мастера.
Впоследствии мы подружились с Нугзаром Левановичем, часто общались и вне театра. Он иногда шутил: «Димка, Дымок! У нас с тобой жены гурийки, значит, после смерти вместе попадем в рай!». Просто существует такое поверье: тот, кто женится на гурийке, – бытует мнение, что характер у нее – огонь, потом попадает в рай…
После «Нахлебника» был спектакль «Поздняя любовь», и он опять принес конфликт, но другого характера. Под конфликтом я подразумеваю, что с самого начала был не в восторге от своей роли Дормедонда, хотя уже знал и понимал метод работы Нугзара. Режиссер оставил меня в покое, только когда мы вышли на сцену и началась работа. После премьеры мы устроили что-то вроде разбора полетов, и Нугзар мне сказал, даже не знаю, удобно ли об этом говорить, но это больше относится не ко мне, а к характеру, великодушию самого Нугзара… Так вот, он сказал мне, что я справился с ролью. Могу утверждать, что Нугзар Леванович меня творчески реанимировал. Часто, когда сегодня я выхожу на сцену, то думаю о том, что каждый спектакль смотрит Лордкипанидзе, а значит, надо постараться, чтобы при встрече с ним не было стыдно, ведь он в меня верил».

Стремление к совершенству

Режиссер, актер, педагог Анатолий Лобов:
«С Нугзаром Лордкипанидзе я познакомился в середине шестидесятых, когда он был студентом режиссерского факультета театрального института. Он был однокурсником Гурама Черкезишвили, к которому я ходил в самодеятельный театральный коллектив при Доме офицеров. Оба, и Нугзар, и Гурам были влюблены в своего педагога по режиссуре, легендарного Михаила Ивановича Туманишвили. При каждой встрече они взахлеб, восторженно рассказывали об этюдном методе, об интересных заданиях, которыми нагружал их «Михал Иваныч». Я, тогда еще школьник, с жадностью впитывал их рассказы. Нугзар был более восторженным. Высокий, худощавый, с горящими глазами, типичный романтик. Но вскоре проявилась его высокая требовательность к себе, к искусству Театра, которому он служил азартно и самозабвенно. Помню премьеру его спектакля «Бренный мир таков». Выслушав мои восторженные поздравления, Нугзар задумчиво произнес: «Спасибо, Толя, но искусство театра, мне кажется, еще в чем-то другом кроется...» Хотя спектакль был великолепен и по виртуозно выстроенной форме, и по философскому содержанию. Но Нугзар всегда стремился к чему-то более совершенному. Потом мне посчастливилось быть его коллегой по театральному институту. Его обожали студенты, особенно из литовской группы, которой он руководил. И потом, при встречах на спектаклях и просто в городе он светился такой внимательной доброжелательностью, что надолго в душе оставался теплый след. И даже уход его символичен – на пороге одного из красивейших театральных зданий города, который он любил. Города, который хранит о Нугзаре Лордкипанидзе добрую, благодарную память».


Инна Беридзе

 
ВСПОМИНАЯ ЛЬВА АННИНСКОГО

https://i.imgur.com/9Xn6Ly2.jpg

С комком в горле пишу эти строки: непонятно, почему известие о смерти 85-летнего человека может потрясти. Или где-то, в глубине души, тех, кого мы любим – считаем бессмертными и, невзирая на годы, не воспринимаем их стариками. В моем восприятии время никак не меняло экспансивного Льва Александровича. А время это исчисляется половиной столетия.
Наша «литературная дружба» началась на заре 70-х годов прошлого века на семинарах, посвященных новейшим тенденциям и произведениям грузинской литературы, которую Лев Александрович пристрастно изучал и неустанно пропагандировал. Сама атмосфера этих семинаров, проводившихся на нашем черноморском побережье отличалась редким сочетанием  интеллектуальной насыщенности и какой-то юношеской легкости общения. Не буду здесь перечислять известнейшие имена хозяев и гостей семинара, но как не вспомнить эмоциональные спичи Льва Аннинского, задающие тон всей дискуссии.
На литературных форумах (уже в Москве) я не раз с восторгом слушал, как Лев Александрович уговаривал того или иного редактора/издателя, прочитать понравившийся ему перевод, утверждая, что на эту вещь откликнутся далеко за пределами наших границ и они не имеют право воспрепятствовать будущему триумфу этого шедевра. Навсегда запомнилось и то, как он торжествовал, когда его провиденциальные «заклинания» сбывались! Мы часами говорили о литературе, иногда спорили (наш заочный и, увы – последний, спор по поводу романа Отара Чиладзе «Годори» был опубликован в «Дружбе народов» два года тому назад).
Я редко встречал человека, для которого жизнь начиналась и заканчивалась бы литературой. Это качество обуславливало и его совершенно специфический пафос, его романтизм, но и ярость его эскапад. В любом случае – он был неповторим и счастье общения с ним я (так же, конечно, как и многие его близкие и далекие друзья) отношу к самым счастливым дням свой жизни. 6 ноября этого года русская критика потеряла своего патриарха, а грузинская литература – преданного и незабвенного друга.

Заза Абзианидзе

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 11
Пятница, 03. Декабря 2021